— Именно, — ровным голосом подтвердил Монк, разглядывая стену. — Но воры не имеют к этому отношения. Хозяин был убит задолго до ограбления.
— Точно, начальник?
— Точно. Он уже два месяца как мертв. — Монк горько усмехнулся. — Даже я это помню. Грабили пустую квартиру.
Перед тем как ответить, человечек на минуту погрузился в размышления.
— Обчистили покойника? — проговорил он с пренебрежением. — Боюсь, безнадега. А при чем тут липовые бумаги?
— Чтобы проникнуть в дом, воры предъявили привратнику поддельные полицейские удостоверения.
Лицо человечка озарилось восторгом, и он тихонько захихикал.
— Мне это нравится! — Он утер рот тыльной стороной ладони и снова хихикнул. — Таких парней и закладывать грешно.
Монк достал из кармана полсоверена и положил на стол. Человечек уставился на золотую монету, как загипнотизированный.
— Мне нужен тип, который сделал им документы, — повторил Монк. Он взял монету и снова положил в карман. Человечек проводил ее взглядом. — И без глупостей! — предупредил его Монк. — Если почувствую твои пальцы в моем кармане, щипать тебе паклю. Ничто так не способствует развитию гибкости пальцев, как щипание пакли.
Он внутренне содрогнулся, внезапно представив пальцы каторжников, окровавленные от бесконечного выщипывания пакли из пеньковых канатов — день за днем, год за годом.
Человечек поежился.
— Обижаете, мистер Монк. Да в жизни бы не подумал залезть вам в карман. — Он торопливо перекрестился, и Монк решил не докапываться до истины. — Ну, богадельни вы, верно, и сами уже тряхнули? — скроив гримасу, продолжал человечек. — Значит, еще не окрестили там вашу нефритовую леди…
Ивэн смутился и вопросительно взглянул на Монка.
— Ломбарды, — перевел тот специально для помощника. — Обычно воры предпочитают с ними не связываться, но больно уж мало платят им скупщики краденого. — Он вынул из кармана пять шиллингов и протянул человечку. — Будь здесь через два дня. Если что-нибудь выведаешь, полсоверена — твои.
— Хорошо, начальник, но только не здесь. Есть одно шумное местечко, называется «Пурпурная утка», это на Пламбер-роу возле Уайтчепел-роуд. Вот там. — Он окинул Монка критическим взглядом. — Смените шкурку, как пойдете, а то ни дать ни взять болтушок. И прихватите золотой — что-нибудь да разнюхаю. Ваше здоровье, начальник! И ваше.
Он мельком взглянул на Ивэна, соскользнул с табурета и исчез в толпе. Монк ликовал. Ради этого стоило даже попробовать здешний пудинг. Он поглядел на Ивэна и широко улыбнулся.
— Для следующей встречи переоденьтесь, — пояснил он. — А то у вас вид, как у проповедника.
— О! — Ивэн тоже улыбнулся с облегчением. — Понимаю.
И он снова с интересом оглядел грязную толпу.
Через два дня Монк, одетый в подобающие случаю обноски, явился в назначенное место. Он бы многое отдал, чтобы вспомнить хотя бы имя своего осведомителя, но все, что происходило с Монком после семнадцати лет, казалось отделенным от него непроницаемой завесой. Первый год своей лондонской жизни он еще мог бы восстановить, да и то смутно. Бессонными ночами он бессмысленно смотрел в темноту, надеясь, что однажды все вдруг прояснится и память вернется к нему.
Полицейские сидели в «Пурпурной утке»; на лице Ивэна были написаны отвращение и любопытство. Глядя на помощника, Монк невольно задавался вопросом: неужели для него самого все это было когда-то внове?
Ждать им пришлось около часа, затем возник осведомитель и с ухмылкой молча опустился на соседний стул.
Монк по-прежнему не спешил, чтобы не завышать цену за услуги.
— Выпьете? — предложил он.
— Нет, гинеи будет вполне достаточно, — ответил человечек. — А то еще увидят, что я пью, прошу прощения, с такими, как вы… А слуга тут приметливый и болтливый.
— Ладно, — согласился Монк. — Но гинею придется сначала отработать.
— Ну, мистер Монк! — Он состроил обиженную мину. — Да когда ж я вас надувал?
Об этом Монк и понятия не имел.
— Вы нашли того малого, что подделал документы? — спросил он.