— Кто такой Ромито?
— Бык. И префект департамента Сена и Уаза выпустил указ, запрещающий бои быков, — продолжал Кэндзи, с трудом сдерживая смех.
— Давайте-давайте, издевайтесь, бедняга Альфонс был одной ногой в могиле! Придержали бы язык!
Джина, которая спустилась с винтовой лестницы, ведущей на второй этаж, возмущенно ахнула. Она ненавидела, когда мучают животных. В этот же самый момент Таша, одетая в лиловое драповое полупальто, толкнула входную дверь.
— Что-то случилось с Виктором? — спросил Кэндзи. Он был слегка обеспокоен таким наплывом людей, а компаньон тем временем наслаждается выходным днем.
— Он прекрасно себя чувствует, собирался покататься на велосипеде в Люксембургском саду, а я отказалась, мне не нравится ездить по городу, да еще когда дождь моросит.
— А кто же с малышкой? — забеспокоилась Джина.
— Мадам Бодуэн. Мам, я получила письмо от Рахили, пойдем-ка отойдем и вместе его прочтем, — она показала рукой на служебное помещение.
Кэндзи посмотрел им вслед.
Они вытеснили из задней комнатки Ихиро Ватанабе, который немедленно вновь вцепился в него.
— Ну раз такое дело, я возвращаюсь в родные пенаты, — проворчала Мишлин Баллю. Она была крайне недовольна, что этот друг мсье Мори не выказывает ей никакой симпатии.
И быстро ретировалась.
— Эта дама носится, как страус. А знаете ли вы, мсье Мори, что если идти в течение шести лет и трех месяцев со скоростью не менее трех километров, можно четыре раза обойти вокруг Земли?
Кэндзи утомленно кивал головой, а тем временем поглядывал на Джину, которая стояла возле застекленного шкафа, где он держал сувениры, привезенные из разных путешествий. Он увидел, как она вырвала из рук дочери письмо, но не мог различить по губам, что при этом говорилось. Казалось, она охвачена каким-то сильным чувством — скорее радостным, чем печальным. Тут у него зародилось подозрение: а правда ли, что письмо от Рахили? Почему она тогда так разволновалась? Не произнесла ли она имя «Пинхас»?
— Тайное письмо — ловушка или опасность — прошептал он.
Звонок телефона застал всех врасплох — только Жозеф успел подойти. Прислонив к уху трубку, он что-то прокурлыкал и быстро закончил разговор.
— Кто звонил?
— Мама, — ответил Жозеф Кэндзи. — У Артура температура, разрешите мне, пожалуйста, отойти до обеда?
— Вы свободны. Дезертируете, бросаете меня на произвол судьбы! — вздохнул Кэндзи, совершенно ошалевший от высказываний Ихиро Ватанабе.
Едва Жозеф выскользнул за дверь, в магазине появилась Эфросинья, нагруженная двумя корзинками со съестным.
— Ну, как малыш? — поинтересовался Кэндзи.
— Артур-то? Забавный парень, и здоровье железное! Чего нельзя сказать о его бабушке, которая тут надрывается, как вьючный мул таскает и таскает…
Жозеф, задыхаясь, ввалился в комнату и плюхнулся в заваленное детской одеждой и кисточками кресло. Виктор помогал дочери вырезать гирлянду ножницами с круглыми концами и при этом горячо объяснял шурину ситуацию:
— Таша меня подозревает! Из-за этой актрисы, Шарлины Понти, с которой я разговаривал в субботу в «Комеди-Франсез», а еще она вчера сюда приперлась.
— О, вот вы уже выражаетесь как один из персонажей моего романа!
Виктор смутился и с удвоенным рвением принялся вырезать.
— В общем, мне это очень неприятно, но я не смогу продолжить это расследование.
— О нет, только не сейчас, мы не можем все так бросить! Я тоже встречался вчера с одним актером, неким Рафаэлем Субраном, блондином с голубыми глазами, другом Робера Доманси. У него, похоже, рыльце в пушку.
Виктор незаметно показал ему глазами на девочку.
— Деточка моя, взгляни в окно: уже пришла мадам Бодуэн, тебе пора на прогулку!