— Алиса, — с набитым ртом прошамкала девочка.
— Какое чудесное имя! А как ты хорошо разговариваешь! Это будущая актриса, мсье Легри. О, как неудобно получилось, я ввалилась к вам во время еды, мне очень жаль!
— Я почти доел, может быть, мы отойдем с вами в мастерскую моей супруги?
— Вы отъявленный лжец, мсье. Ваша тарелка почти полна, и благодаря моему внезапному вторжению вам придется есть холодную говядину. Буду краткой: у меня есть несколько важных сведений о Робере Доманси, которые я могу вам сообщить. Вчера я скрыла правду, сказав, что он держался от меня на расстоянии, на самом деле мы очень быстро преодолели это расстояние. А потом он очень быстро смылся. Боже, как же я была глупа, сердце разрывается!
Она испустила трагический вздох. Алиса испугалась, бросила вилку, отвернулась от тарелки с пюре.
— Женщины такие наивные, вы согласны со мной, мадам? Ох, я опять болтаю глупости и вам докучаю…
— Кто такой Робер Доманси? — спросила Таша.
Виктора внезапно одолел приступ кашля, и он устремился на кухню. Он надеялся, что Шарлина Понти догадается пойти за ним. Но она не тронулась с места, стоя как соляной столб возле Алисы. Он выпил стакан воды и вынужден был вернуться.
— Ну, вам получше? Вы меня так напугали! Представляете, ведь моя бабушка умерла, потому что ей не в то горло попало! Робер был актером в «Комеди-Франсез», как, впрочем, и я, — объяснила Шарлина Понти, обернувшись к Таша.
— Был? А сейчас что?
— Он умер, его убили в воскресенье ночью, разве муж вам не рассказывал?
Таша встала. Лицо ее было очень бледным. Она в упор смотрела на Виктора, а тот был готов провалиться сквозь землю.
— Нет, он в очередной раз избавил меня от своих патологических пристрастий, — сердито ответила Таша. — Ну, или у него провалы в памяти.
— Заметьте, я понимаю, почему он скрыл от вас нашу встречу: он, очевидно, боялся, что вы будете ревновать. Не волнуйтесь, наша беседа была о посторонних вещах, он даже отверг мое предложение посетить библиотеку. Что же касается Робера, бедняги Робера, я вполне в состоянии удовлетворить ваше любопытство, если это вас по-прежнему интересует, мсье Легри.
Шарлина скинула шарф, открывая взорам обширное декольте.
— Ну так удовлетворяйте уже! — раздраженно воскликнула Таша.
Алиса аж подскочила — она не привыкла, что мама кричит, и тут же заплакала. Виктор был ей за это даже благодарен, он бросился к ней, схватил на руки и унес на другой конец комнаты, чтобы утешить.
— А ваши часы вон там правильно идут? Ох, я опаздываю на репетицию, вы уж на меня не обижайтесь! Завтра в полдень, сад Пале-Рояль, мсье Легри! — повелительно заявила Шарлина Понти, облачаясь в плащ.
— Ну, я не уверен, что… — но красотка уже упорхнула.
— Вот противная кривляка и невоспитанная вдобавок, ни тебе здрасте, ни до свиданья, и все это перед нашей девочкой, с ума сойти можно! — возмутилась Таша.
— Тише, милая, она ведь нас слушает.
— У тебя еще хватает наглости волноваться, что наша дочь что-нибудь не то услышит в этом доме?
Виктор сел, взял на руки Алису и принялся пичкать ее остывшим пюре.
— Ты зря волнуешься. Я правда встретился вчера с этой юной нахалкой, потому что меня попросил об этом Огюстен Вальми. Робер Доманси — его родственник. Он хочет провести тайное расследование и попросил меня помочь в этом.
— И ты хочешь, чтобы я проглотила эту нелепицу?
Виктор изобразил оскорбленную невинность и, левой рукой, продолжая рисовать кошечку на пюре в Алисиной тарелке, торжественно поднял правую.
— Любовь моя, клянусь здоровьем нашей дочери, что…
— Нет уж. Не клянись, тем более здоровьем дочери. Ты никогда не держишь слово. Ну обещай мне хотя бы вот что: ты не позволишь соблазнить себя этой доморощенной Саре Бернар.
— Не более, чем ты уступишь домогательствам Бони де Пон-Жубера!
— Она липучка!