Вторник, 6 апреля
По мнению Мельхиора Шалюмо, завтрак в каком-нибудь роскошном заведении являлся высочайшим проявлением эстетства. И сейчас он эстетствовал, заказав себе чашечку кофе со сливками и два круассана, на террасе «Гранд-Отель». Вчера Мельхиор получил щедрое вознаграждение от престарелого любезника, которому устроил встречу с мадемуазель Сюбра.
Подкрепившись и в последний момент удачно ускользнув от бдительного взгляда месье Марсо, маленький человек весело одолел все шесть этажей — и замер как вкопанный перед своим убежищем. Там, у старого чулана, присев на корточки, парень в синей рабочей блузе складывал отвертки и клещи в ящик с инструментами. Рядом с дверью стоял Аженор Фералес. Он подвинул к переносице съехавшие очки в черепаховой оправе, наклонился, пощупал пальцем замочную скважину и похвалил ремесленника:
— Отличная работа.
— Вы что тут делаете, а? Это мое жилище! — возопил Мельхиор.
Аженор Фералес, уставившись на него совиными глазами, огладил бородку и лучезарно улыбнулся:
— Это было твое жилище. Вернее, недожилище недомерка. Благодарю вас, месье Бертье, — кивнул он рабочему. — Я оплачу счет в конце недели.
Парень подхватил ящик с инструментами и ушел, сочувственно покосившись на Мельхиора.
— Фералес, вы подлая скотина! — взвизгнул маленький человек.
— А главное, — радостно продолжил Аженор Фералес, — теперь можно не гадать, куда исчезает реквизит! Я все облазил в поисках щита воительницы из «Валькирии», и догадайся, где он нашелся? В твоем логове! А вместе со щитом и ларец из «Саламбо». Знаешь, как это называется?
— «Позаимствовать»!
— «Украсть»! Я конфисковал у тебя гирлянды искусственных цветов из «Коппелии», светильники из «Аиды», штандарты из «Сида»,[797] которые ты приспособил как занавески… в общем, язык отвалится перечислять. Просто какая-то болезненная страсть к собирательству, тебя лечить надо.
— Не смейте обращаться ко мне на «ты», невежа!
— А ты большего и не заслуживаешь, ничтожество. Еще будешь делать мне замечания? Ты, жалкий воришка? Я доложу о твоих проделках директору. Собирай манатки и выметайся отсюда, Еще скажи спасибо, что за тобой сохранят должность оповестителя.
— Вы не имеете права! — Мельхиор выпрямился во весь свой малый рост и, сжав кулачки, с таким грозным видом шагнул к Аженору, что тот невольно попятился. Но эффект неожиданности длился недолго: в следующую секунду отступить пришлось уже коротышке, да так, что он спиной прижался к стене.
— Засунь это право знаешь куда?! — взревел Аженор Фералес. — Я тут ответственный, твой договор аренды гроша ломаного не стоит! Но я великодушен, о да! Поэтому даю тебе три дня, чтобы ты снял себе нору подальше от Опера и съехал отсюда вместе со своим барахлом. Не сделаешь этого — выброшу твой жалкий скарб из окна и подожгу!
Мельхиор, обезумев от ярости, все это время пытался наброситься на инспектора сцены с кулаками, но Аженор легко удерживал человечка на расстоянии вытянутой руки, упираясь ладонью ему в лоб.
— Мерзавец! — взвыл Мельхиор. — При нынешних ценах на жилье мне под мостом ночевать придется!
— Ах да, еще одно условие: когда очистишь территорию, ты придешь ко мне и отчитаешься, иначе будешь уволен!
— Но за что? За что?!
— За то, что ты мерзкий уродец! Я тебя всегда терпеть не мог. Ты повсюду суешь свой нос. Ты знал, что у Марии была интрижка с этим волокитой Тони Аркуэ, слава богу, он уже сдох. Как ты, должно быть, потешался, когда я на ней женился! Ты и сам все время вокруг нее вертелся, когда она еще девчонкой была, извращенец! Да я бы трижды удавился, вместо того чтобы пригласить на свадьбу такого развратника, а ты сам приперся и выставил меня идиотом! Пошел вон, выродок! У тебя три дня, ясно? — Аженор Фералес засунул Мельхиору за воротник ключ от старого замка чулана: — Вот тебе на память! — оттолкнул человечка и зашагал прочь.
Мельхиор вздрогнул, когда по коже скользнул холодный металл. Незапертая дверь чулана приоткрылась, и он не мог отвести глаз от распотрошенного соломенного тюфяка, разбросанных по полу вещей, пустого сундука. Адонис не сумел противостоять захватчикам, он валялся на сетке кровати — одна рука отвалилась, голова свернута набок.
Спасти его! Маленький человек бросился в разоренное жилище. Ивовая конечность была тотчас примотана на место с помощью бечевки, голова манекена вернулась в изначальное положение.
— Ничего, приятель, отдыхай пока. Все наладится, все устроится. Не видать мерзавцу Фералесу благословенного рая! Пес шелудивый, жаба зловредная, нечисть, упырь! Миром правит подлейшая несправедливость! Меня, кроху, беззащитное хрупкое создание, оскорбляют, оплевывают, гонят из этой клетушки, где я никому не мешаю. Ну да ничего, вы, гонители, еще увидите, еще узнаете, еще пожалеете, ох наплачетесь! Возмездие уже вершится, и оно продолжится! Берегись, подлец! Придет и твой черед!
Мельхиору понадобилось больше часа, чтобы собрать раскиданные по всей каморке вещи. Запыхавшись, он устало опустился на молельную скамеечку, достал из кармана скомканную бумажку, разгладил ее и обратился к ивовому манекену:
— Вот послушай-ка, Адонис, они опознали покойничка: «Мужчина, найденный мертвым неподалеку от Монпарнасского кладбища, носил имя Жоашен Бланден и был скрипачом в оркестре Парижской оперы. По заключению судебно-медицинской экспертизы, он умер от сердечного приступа, возвращаясь с концерта в Катакомбах, каковой концерт, как известно, уже стал причиной того, что пролилось немало чернил…» Чернил, ха! Кровищи пролилось столько, Адонис, что я охотно распил бы с тобой пинту-другую, дабы отметить это дело! — Злость внезапно схлынула, и маленький человек тихо проговорил: — Я отбегу ненадолго, надо кое-что уладить.
Объехав вокруг дворца Гарнье, Виктор зарулил в арку административного входа на бульваре Османа. Здесь, на обширном дворе, около поста пожарного, обычно нес священную вахту месье Марсо, а если ему доводилось отлучиться или ослабить бдительность, его обязанности принимала на себя энергичная мадам Марсо.
На окошке в комнатке вахтеров красовалась табличка:
Виктор крадучись пересек вестибюль и пристегнул велосипед цепочкой к перилам у подножия лестницы.
— Куда это вы с велосипедом, а? Что за манеры! — накинулась на него внезапно возникшая из коридора женщина.
[797] «Аида» — опера Дж. Верди (1871). «Сид» — опера Ж. Массне (1885). (Примеч. пер.)