— Вам понравилось? Приятно слышать такое от фотографа. Я, знаете ли, планирую и впредь снимать подобные штучки — тут вам и искусство, и развлечение. Нужно идти в ногу со временем. Однако, я вижу в вас брата по духу — ценителя женской анатомии, запечатленной так, чтобы вознести душу мужчины к поэтическим сферам. Прав ли я?
— О да! Не соблаговолите ли вы представить меня прекрасной Фьяметте, наделенной даром раздеваться со столь естественной грацией?
— Увы, друг мой, птичка упорхнула в теплые края, в синеву небесную и морскую, устремилась вперед, как камень с вершины холма, увлекая за собой Ольгу Вологду, драгоценную жемчужину из страны снегов. Где-то сейчас прелестницы, что замышляют?.. И хоть мое одиночество населено изысканными призраками, я скучаю по ним отчаянно.
— Полагаю, изысканные призраки порой обретают материальную форму в тех оазисах мирской жизни, где вы царите единовластно, — подхватил Виктор, тоже завороженный музой метафор.
— Вы мне льстите. Прошу прощения, я сейчас вернусь — переоденусь во что-нибудь приличное…
— Нет-нет, не беспокойтесь, я должен вас покинуть — у меня назначена встреча. Еще раз благодарю за чудесную фильму. Кстати, а как продвигаются ваши переговоры с тем американцем, который снимает черно-белые картины и раскрашивает каждый кадр? Э-э… запамятовал его имя…
— Мистер Коэн. Продвигаются помалу. Надеюсь, у вас нет намерения перебежать мне дорогу?
— Ни в коем случае! Я просто любопытствую.
— Что ж, до встречи, дорогой друг. Располагайте мною.
Виктор спустился на лифте, пересек вестибюль и уже подходил к дверям, когда дорогу ему заступил некий денди с темными редкими волосами и безупречным пробором. Отметив краем глаза пальто из вигоневой шерсти и замшевые перчатки, Виктор замер, невольно выдохнув:
— Какое совпадение!
Перед ним был инспектор Вальми.
— Э нет, месье Легри, в совпадения я не верю. Я, видите ли, детерминист. Открою вам секрет: при малейшем подозрении о готовящемся злодеянии, о появлении убийцы бедным инспекторам полиции вменяется в обязанность самим устраивать подобные совпадения в ущерб планам преступного мира. А инспекторы терпеть не могут, когда им чинят препятствия. Потому позвольте узнать, ваш визит в этот дом продиктован чувством долга или неуемным любопытством?
— Я всего лишь хотел побеседовать по делу с княгиней Максимовой, постоянной клиенткой моей книжной лавки. Она живет в одних апартаментах с мадемуазель Вологдой и месье Розелем.
— Насколько я понимаю, речь идет о той нимфе, чьи выступления на подмостках театра «Эдан» два года назад вызвали приступ гнева у сенатора Беранже?
— Какая проницательность, инспектор! Когда я познакомился с этой дамой в восемьдесят девятом году, она была секретарем в газете «Пасс-парту» и звалась Эдокси Аллар. Затем ее захватила страсть к канкану, под псевдонимом Фифи Ба-Рен она прославилась на сцене «Мулен-Руж» и сама сделалась героиней восторженных газетных репортажей. Замужество принесло ей дворянский титул, и теперь княгиня Максимова живет то в России, то во Франции.
— Я в курсе. Ее компатриотке, мадемуазель Ольге Вологде, следовало бы ограничить общение с такой подругой. Похоже, у княгини Максимовой гибельный дар приносить несчастье людям из близкого окружения.
— Вот как? Отчего же вы так решили?
— Некий кларнетист утонул во время свадебного гулянья, затем скрипач расстался с жизнью, напившись после концерта в Катакомбах. Оба входили в круг знакомств мадам Максимовой.
Виктору с трудом удалось скрыть охватившее его нервное возбуждение. Скрипач! Жозефа определенно не подвело чутье!
— Какой кошмар! Прямо мороз по коже. А скажите-ка, инспектор, с каких это пор криминальная полиция интересуется несчастными случаями?
— Перестаньте разыгрывать святую невинность, месье Легри. Ваша давняя дружба с мадам Максимовой тут вовсе ни при чем. Вы приходили к Ольге Вологде, которая была прекрасно знакома с обоими музыкантами и которой недавно сделалось дурно прямо на сцене Опера во время исполнения «Коппелии».
— Так вы подозреваете два убийства и одно покушение на убийство?
— Я здесь для того, чтобы получить разъяснения на сей счет у обеих дам.
— Однако голубки упорхнули из гнезда.
Инспектор Вальми резко наклонился, чтобы смахнуть пыль со своих черных лаковых туфель. Когда он выпрямился, его лицо приняло флегматичное выражение:
— Весьма досадно. Что ж… Надеюсь, карьера вашей очаровательной спутницы жизни продвигается успешно?
— Она скоро станет матерью.
— А вы, значит, отцом? Наличие потомства заставляет остепениться даже самых рьяных частных сыщиков и возвращает их в лоно семьи. Но до чего же прискорбно, что живопись потеряет столь талантливую художницу, как мадемуазель Херсон!
Виктор, мысленно призывавший себя сохранять хладнокровие, все же не выдержал.