В дверном проеме появилась чумазая девчушка.
— Мели, кто там? — послышался визгливый женский голос.
— Какой-то месье, — ответила девочка.
На кухне пахло аппетитно. Мальчик, такой же грязный, как его сестра, не сводил глаз со сковороды, в которой что-то стряпала его мать, худая, изможденная, рано постаревшая женщина. Мальчик и женщина враждебно уставились на Жозефа. Паренек показал ему язык, а его мать отвернулась и продолжила свое занятие. Вскоре первый блин шлепнулся на тарелку.
— Кто вы такой, полицейский? Или еще один писака?
— Значит, журналист к вам уже приходил?
— Да, вчера днем, и задал мне кучу вопросов.
— А как он выглядел?
— Вы что думаете, я его разглядывала… Стервятники, вот кто вы есть! Оставьте нас в покое, моего Эвариста больше нет. Что будет с нами, со мной, с детьми, теперь, когда этот лентяй оставил нас? — Она налила новую порцию теста в сковороду и добавила: — Вы, что ли, будете нас кормить? Где же тогда ваша корзина с продуктами?
Дети захихикали, но, дождавшись второго блина, тут же забыли про гостя. Через несколько секунд их тарелки были пусты.
— Счастье еще, что соседи принесли нам яиц, муки и масла. На помощь старших детей я не могу рассчитывать!
Жозеф достал из кармана монету и положил ее на стол.
— Ух ты! Пять франков! — ахнула девчушка и протянула к ней руку, но мать опередила ее.
— Ваш муж часто посещал заведение Луи Фортена? — спросил Жозеф.
— Была б его воля, он бы там и ночевал! Да только Эварист был трусоват и ходил у меня по струнке! Если бы я в пятницу не прочитала то письмо…
— Какое письмо? — спросил Жозеф, вытаскивая из кармана еще две монеты по одному франку.
Мадам Вуазен ответила с неохотой:
— Я его сожгла. — Она прикусила губу. — Не хотела, чтобы муж встречался с этими потаскушками…
— Идой и Сюзанной, Сюзанной и Идой, — затараторили наперебой ребятишки.
— А ну, замолчите! — приказала им мать.
— Письмо было подписано этими именами? Поймите, мадам, это очень важно! Ведь в тюрьму посадили человека, который, возможно, невиновен!
— Вы о Луи? Да, пропади он пропадом, этот жирный боров. Вечно прикрывал Эвариста, когда тот шлялся по бабам! Как бы там ни было, никаких доказательств нет, говорю же, письмо я сожгла!
Мадам Вуазен с вызовом смотрела на Жозефа.
— А другое оставила! — выкрикнул ее сын.
— Заткнешься ты, в конце концов, или нет?! — рявкнула она и взмахнула рукой, собираясь залепить мальчишке пощечину.
— А что, было еще и второе письмо? — Жозеф выгреб из кармана целую горсть мелочи и высыпал ее на стол.
Мадам Вуазен посмотрела на деньги и заорала на детей:
— Чтоб духу вашего здесь не было!
Оставшись с женщиной наедине, Жозеф заявил:
— Имейте в виду, у меня не осталось ни су. Либо вы скажете мне правду, либо я вернусь в участок и сообщу, что вы скрываете важную для следствия информацию.