И, глухо застонав от скрутившей внутренности боли, согнулся, утыкаясь лбом в колени.
«Нет», — бессмысленным рефреном стучало в ушах. — Нет. Нет, пожалуйста, почему он, за что?!»
— Ангел! — испуганно прошипел Кроули, панически дёргаясь в своей каменной ловушке. Азирафаэль увидел это — краем глаза. Услышал.
…вырваться из захлестнувшего его чёрного, беспросветного отчаяния — не смог.
«Почему?!», — беззвучно взвыл он, закрокидывая голову к равнодушному… потолку. Небес здесь не было… и не будет уже — для них не будет. — «За что Ты с ним — так?! Неужели он хотя бы сейчас не заслужил Твоего прощения?!»
Он знал ответ. Знал, и ненавидел себя за это. Демоны непрощаемы. Для них нет ни Искупления, ни Спасения. Что бы они не совершили. У них нет даже души: Она отняла её у них — тогда, в самом начале, после первого в мире предательства.
От демонов никто не ждёт добра.
Никто.
Он услышал свой сдавленный стон — и вдруг мучительно пожалел, что не прекратил борьбу тогда, в раскалённой могиле. Кроули успел бы прорваться сам. Без балласта. Он сам обрёк своего друга на гибель.
…И, даже спасённый им, не сумел этого осознать. Посмел обвинить его в очередном, не менее страшном предательстве.
Где-то рядом вновь довольно расхохотался Хастур, и жаба поддержала его гнусавым кваканьем.
…Он даже не задумался, зачем Кроули оттолкнул его прочь от себя. Зачем — и куда.
— Ангел?.. Азирафаэль, какого хрена?!.
Если бы ангелы могли умирать от ненависти к себе, Азирафаэль уже превратился бы в горстку пепла. Он никогда не думал, что можно испытывать к самому себе такое омерзение. Такой гнев. Он просто… просто поверил в то, что Кроули мог его бросить. После всего, что его демон для него сделал. После того, как спустился за ним в Ад, после этих бесконечных часов, когда Кроули каждый миг был рядом, чтобы защитить, поддержать, вытащить из смертельной ловушки… После того, как не побоялся напоить убийственной для него водой из собственных рук — после всего этого он просто поверил, что Кроули решил спасаться в одиночестве и оставил его умирать.
— Азирафаэль!!!
Яростный вопль Кроули заставил его вздрогнуть и, опомнившись, прийти в себя.
— Ты что творишшшшь, чёртов ангел? — с бешенством прошипел Кроули, впиваясь взглядом в его лицо и со злостью дёргаясь в сковавшем его камне. — Я же ссссказал, что вытащщщу тебя! Заткниссссь и уссспокойся!
Он прерывисто вздохнул. Господи. Господи, неужели Ты не видишь этого, неужели он не заслуживает Твоего прощения?
— Кроули, я… — он задохнулся словами, всхлипнул, чувствуя, как скручивает всё тело мучительный озноб.
— Тишшше, ангел. Ничего ещщщё не кончилось.
В наступившей на миг беспомощной тишине громко и противно хмыкнул Хастур.
— Вот тут ты прав, Кроули… — недобро ухмылясь, подтвердил он. — Для тебя ещё всё только начинается. И для твоего пернатого приятеля тоже.
Кроули оскалился в жуткой ненавидящей усмешке.
— Он мне не приятель, Хассстур.
Азирафаэль дёрнулся. Раскалённый укол боли прошил сердце, и он с трудом сдержал стон. А Кроули, с тревогой скосив на него глаза, продолжил, и каждое слово было — словно плевок в лицо ухмыляющемуся герцогу Ада:
— Он мой друг, Хассстур, мой лучшшшший друг, четыре буквы, открой ссссловарь и посмотри, как пишшшется. И если ты хоть пальцем его тронешшшь…
Демон презрительно скривился. Шагнул к Азирафаэлю, с садистской ухмылочкой протягивая к нему руку. У Азирафаэля не было сил, даже чтобы испугаться. Сейчас он был бы благодарен за боль. За что угодно был бы благодарен, лишь бы хоть на миг притушить тот мучительный огонь стыда и отвращения к себе, что выгрызал сейчас его сердце.
— И что будет, если трону? — прохрипел Хастур, склоняясь к нему.
— Умрёшшшь, — с ненавистью выдохнул Кроули. И Азирафаэль, содрогнувшись от прозвучавшей в его голосе смертельной убеждённости, увидел, как улыбка медленно стекла с лица Хастура. Демон замер, не дотянувшись до него каких-то дюймов. И, недоверчиво оглянувшись на сверлящего его взглядом Кроули, заколебался.
— Хочешь сказать, ты меня убьёшь? — презрительно скривился он, и Азирафаэль со слабым удивлением понял, что его голос звучит… неуверенно. И вдруг поймал себя на мысли, что сам — верит Кроули. Знает, что тот ничего не сможет сделать… Но не верить — не может.