— Дядя?
— Помнишь наши игры, малышка?
Джессика помолчала — то ли пыталась сообразить, о чём он говорит, то ли просто задумалась. Возможно даже, о его вменяемости.
— «Лгунья-Мэри»? — наконец, осторожно уточнила она. Уильям улыбнулся.
— «Джек-Молчун», — подтвердил он. Вздохнул, стараясь, чтобы вздох не был слишком тяжёлым. Бедняжка Джесси и так напугана всеми этими… странностями. — Сегодня Джек — я, малышка. Не будем об этом больше. Я не могу рассказывать тебе всего, но я обещаю тебе, девочка моя — со мной всё хорошо. Я не сошёл с ума. И не связался с наркомафией.
Джессика в телефоне нервно фыркнула:
— Наркомафия? Почему именно наркомафия?
— Потому что я с ними не связался, — засмеялся старик. И тут же, подавившись воздухом, невольно закашлялся. Грудь тяжело сдавило, за рёбрами вспыхнула и начала медленно расти тупая боль.
— Дядя!
— Ти… тише, малышка! — с трудом справившись с дыханием, прохрипел он. — Просто кашель. Не надо так нервничать.
— Ты опять не пьёшь своё лекарство! — обвиняюще воскликнула Джессика. Отец Уильям невольно прижал руку к груди, пытаясь отдышаться и с тревогой понимая, что сегодня сердце прихватило уже третий раз. Впрочем, после таких чудес…
— Пью, — не покривив душой, устало возразил он. Поколебался, и добавил мягко, старательно сдерживая дыхание, чтобы не пугать племянницу то и дело прерывающимися хрипами. — Джессика, девочка моя, мне семьдесят три. В моём возрасте немного пошаливающее сердце — это нормально.
В трубке раздалось что-то, подозрительно похожее на всхлип.
Уильям тяжело вздохнул.
— Ну что ты, Джес? Ты что, опять плачешь? Что ты опять выдумала себе, глупая девочка? Я не собираюсь умирать, и чувствую себя почти превосходно, а тебе надо меньше слушать мистера Даулинга! Вечно он пугает тебя своими диагнозами.
— Дядя, — всхлипнули в трубке. — Давай я приеду к тебе сейчас? Ну зачем ты сидишь один в этой своей дурацкой часовне? Вдруг что случится… Я заберу тебе к нам, хочешь? Колин не против, и дети тебя обожают… И мы можем отвозить тебя утром в церковь, если тебе это так нужно…
Старый пастор тяжело вздохнул. Ох, Джессика… Маленькая славная девочка, никак не желающая понять, что молодым надо жить самим, а не оглядываться каждый миг на вот-вот готового преставиться старика.
— Мы уже говорили об этом, малышка, — мягко возразил он, — Я предпочитаю тишину и одиночество. А ты можешь приехать ко мне на выходные.
Он вспомнил о недорисованной пентаграмме, о странном демоне с умоляющими, чем-то похожими на змеиные, глазами, и поспешно поправился.
— Хотя нет, не надо, я сам приеду к вам в воскресенье.
Он коротко вздохнул, с трудом подавил новый приступ кашля. Помолчал, набираясь сил для очередной фразы. Джессика молчала — тревожно, недовольно; как всегда, несогласная.
— Дядя, я боюсь за тебя, — жалобно проговорила она после долгой паузы.
— Не ст… кх-х… не стоит, Джес.
Кашель упрямо подступал к горлу, тяжёлое давление в груди не становилось меньше. Казалось, наоборот усиливалось. Он с трудом перевёл дыхание и, собравшись с силами, мысленно попросил у Господа прощения за ложь:
— Ты разбудила меня, девочка моя. Давай поговорим утром, как т… ты смотришь на это? В моём возрасте ночной сон — лучшее лекарство…
Джессика молчала долго. Долго и очень неодобрительно. Отец Уильям буквально кожей чувствовал, как племянница подозрительно сверлит глазами новенький смартфон, чувствуя, что любимый дядя лукавит, но не в силах поймать его на лжи. Он очень надеялся, что она согласится закончить разговор. Ещё минута-две — и перепуганная Джессика вызовет неотложку прямо в часовню. Интересно, а это неведомый прорицатель предусмотрел? Было бы забавно…
Он тяжело перевёл дыхание. Племянница молчала.
— Джес?
— Хорошо, дядя… — неохотно вздохнула она наконец. — Но утром ты мне позвонишь. И пожалуйста, я тебя прошу — не надо подвигов! Ты помнишь, что говорил мистер Даулинг. Тебя не проклянут, если ты вызовешь 911. Даже если тебе просто станет немного нехорошо. Дядя?
Пастор устало прикрыл глаза. Джессика, девочка, как же много ты говоришь… Какая ты славная девочка, всё ещё девочка, в свои сорок пять, маленькая и добрая — и как же тяжело с тобой, когда ты начинаешь кого-то спасать…