Степи Евразии в эпоху средневековья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В настоящее время известно в Подонье более 20 могильников (рис. 45, 19), на которых раскопано свыше 500 погребений, датирующихся от VIII до середины X в. Расположены эти могильники, в отличие от катакомбных, в основном в степях — на нижнем Дону, на среднем Донце и в Приазовье. Однако в последние годы все чаще стали обнаруживать ямные болгарские могильники и отдельные погребения в лесостепной зоне, в непосредственной близости от катакомбных кладбищ. Такие могильники были найдены у Салтова [Березовец Д.Т., 1962] и у Волоконовки [Плетнева С.А., Николаенко А.Г., 1976]. Характерно, что оба они располагались на левом берегу реки, на первой надпойменной террасе, напротив городища и катакомбных могильников. Попадаются болгарские могилы и прямо на катакомбных могильниках [Плетнева С.А., 1972], причем иногда, как и катакомбные погребения, сопровождаются богатым набором вещей. Существенно также, что в самих катакомбах очень часто погребались болгары (женщины в таких случаях, как правило, уложены в вытянутом положении, на спине), а еще чаще — мезокраны, т. е. покойники смешанного антропологического типа. Таким образом, территорию распространения болгар нельзя ограничить только степной полосой; по-видимому, они постоянно в большом количестве селились в плодородных речных долинах лесостепного Подонья.

Как и катакомбные могильники, ямные погребения в разных районах салтово-маяцкой культуры разнотипны (рис. 45). Так, группа среднедонецких погребений характеризуется простыми, без заплечиков, ямами, сосудами и костями животных в могилах, почти полным отсутствием гробов (попадаются в виде редчайшего исключения). Погребения верхнедонецкого могильника близ Салтова отличаются большой глубиной и длиной (как дромосы), перемешанностью костей погребенных, захоронением с ними относительно большого количества вещей, сосудов, костей животных [Березовец Д. Т, 1962].

Ямные погребения на Дмитриевском катакомбном могильнике характеризуются явными чертами, заимствованными из катакомбного обряда: в частности, в ямах попадаются скорченные на боку женские скелеты, вещи, сосуды. Отличительной чертой Волоконовского могильника на Осколе являются гробы-рамы. В могильнике на нижнем Донце у Каменска вместо деревянных гробов использованы каменные ящики, которые сближают этот памятник с крымскими погребениями, а у Саркела и Семикаракорского городища погребения болгар произведены в мелких ямах непосредственно под стенами крепости, без вещей. На нижнем Дону погребения, судя по Багаевскому и Крымскому могильникам, почти аналогичны Зливкинским, хотя в них реже попадаются сосуды и остатки мясной пищи (костей животных) и чаще — предметы быта и украшения. Вполне возможно, что некоторые выявленные оригинальные черты имеют скорее хронологический, а не локальный характер, однако при малом количестве вещей в могилах построить хронологическую или эволюционную таблицу ямных погребений затруднительно. В настоящее время уверенно можно сказать только о том, что гробы появляются в болгарских могилах в последний период существования салтово-маяцкой культуры [Плетнева С.А., Николаенко А.Г., 1976].

Подбойные могилы весьма напоминают сарматские: длинная входная яма, подбой вдоль одной из сторон. Как правило, в них погребались болгары, в вытянутом положении, на спине, без вещей и сосудов (Дмитриевский могильник).

Разновидностями ямных могил являются погребения, совершенные в подбоях и круглых глубоких конусовидных, как бы хозяйственных, ямах (рис. 45, 9, 12, 13). Круглые ямы-могилы известны в Саркельском могильнике. Покойники погребены там в вытянутом (по диаметру ямы) или сильно скорченном положении (в небольшой ямке), причем поза погребенных зависит от их пола (скорченные женские скелеты). В такой же круглой «хозяйственной яме» произведено погребение на Дмитриевском селище. В аналогичных больших ямах совершались и ритуальные захоронения животных в Саркельском могильнике, на нескольких поселениях нижнего Дона, на Маяцком селище и пр.

Очень редкой разновидностью салтово-маяцких погребений являются захоронения в заброшенных жилищах (рис. 45, 14). В настоящее время они известны в лесостепной зоне на Дмитриевском и Маяцком селищах, на нижнем Дону (в Саркеле). В Дмитриевке погребение находилось на месте очага в небольшом подбое в стенке. Также в подбоях в противоположных стенках жилища обнаружены погребения в Саркеле. На Маяцком селище глубокие погреба, вырытые в плотном меловом материке, использовались в качестве дромосов — в их стенках вырубались погребальные камеры; там же мелкое, почти наземное жилище было прорезано глубоким дромосом, оканчивающимся камерой, сооруженной с максимальным использованием естественной трещины в меловом материке, прорезавшей жилище.

По всей вероятности, в жилищах хоронили людей, по какой-либо причине не имевших права быть погребенными вместе со всеми на кладбище (знахари, кузнецы, колдуны и пр.).

Третий тип погребений — подкурганные ямные. Впервые уверенно выделила этот тип захоронений экспедиция Л.С. Клейна [АО, 1972]. Ею был обнаружен почти полностью уничтоженный распашкой курганный могильник у г. Новочеркасска (рис. 45, 16). Один из курганов был раскопан. Под ним находилась подбойная могила с приступкой на противоположной от подбоя стороне. На приступке головой на восток лежал скелет лошади. В подбое стоял гроб с покойником, ориентированным головой на запад. Погребение разорено, но даже по оставшимся вещам видно, что оно было хорошо снабжено разнообразным инвентарем: оружием, украшениями, сосудами. Кроме того, в могиле была обнаружена золотая монета середины VIII в. По периметру кургана проходил ровик, образовавший в плане квадрат со сторонами 11,5×12 м. С западной стороны к нему примыкала прямоугольная пристроечка, от которой также остался лишь ровик. В ямке крестообразной формы, врезавшейся в сооружение с восточной стороны, были найдены челюсти и ноги еще одной лошади (тризна?). Сейчас в бассейне нижнего Дона найдено и раскопано несколько аналогичных погребений с квадратным в плане ровиком под курганом [Мошкова М.Г., Максименко В.Е., 1974, с. 45–48]. Могилы в них не всегда подбойные, попадаются и ямные (иногда с заплечиками), однако подбои характернее.

Четвертый тип погребений, встречающийся на территории, занятой салтово-маяцкой культурой, — трупосожжения (рис. 45, 17, 18). Все находки погребений с трупосожжениями известны в бассейне верхнего Донца и западнее его вплоть до Днепра. Одна группа трупосожжений — урновая. Урнами служат горшки, характерные для Пеньковской культуры, а также горшки и лощеные корчажки салтово-маяцких типов [Плетнева С.А., 1972]. На Донце эти погребения известны пока, кроме семи погребений на Дмитриевском могильнике, на могильнике у салтово-маяцкого белокаменного городища Сухая Гомольша.

Вторая группа трупосожжений — безурновая. Помимо Сухогомольшинского могильника, погребения этой группы известны на Ново-Покровском могильнике. Там раскопано более 20 бескурганных и безурновых погребений, совершенных в неглубоких корытообразных ямках. Сожженные кости в ямках засыпаны таким образом, что кости черепа находились в западном конце ямки, а ног — в восточном. Рядом с могилами наиболее богатых покойников располагались тайнички, в которых были погребены вещи покойников: сбруя, оружие (в том числе согнутые вдвое сабли), украшения и пр. Могильник раскапывался И.Ф. Левицким и Ю.В. Кухаренко [Кухаренко Ю.В., 1951].

Тайнички с оружием и другими вещами типичны и для могильника у Сухой Гомольши. Один тайник (погребения обнаружено не было) найден на Осколе у с. Тополи. Состоял он из набора оружия, сбруи, железного котла с цепью [Кухаренко Ю.В., 1951].

К тому же кругу памятников относится, видимо, и сооружение у с. Вознесенка на среднем Днепре (см. главу 1 этого тома).

Трупосожжения несомненно нехарактерны для народов, создавших салтово-маяцкую культуру. Попадаются они редко и, как правило, на периферийных землях этой культуры или вообще за ее пределами (в Приднепровье, Поволжье и т. п.). Если катакомбные и ямные погребения легко связываются с определенными этническими группами — аланами и болгарами, а подкурганные захоронения в подбоях, вполне вероятно, были оставлены хазарами, то принадлежность трупосожжений обеих групп пока остается неопределенной. Правда, урновые погребения, очевидно, следует связывать с так называемой пеньковской культурой, но ее этническая принадлежность пока еще вызывает много споров. Вопрос тем более усложняется, что в западной части Предкавказья и в Прикубанье известны трупосожжения в урнах с сопровождающим их инвентарем, в частности оружием (см. следующую главу этого тома). Может быть, в будущем связь памятников, исследование которых только начинается, будет доказана. Трупосожжения в ямах также пока трудно сопоставить с каким-либо определенным этносом или культурой. Только гипотетически мы считаем их принадлежащими какому-то тюркоязычному народу, входившему в состав Хазарского каганата.

На поселениях и особенно в могильниках попадается громадное количество самых разнообразных находок: орудий, оружия, бытовых металлических предметов, бронзовых, серебряных, золотых и стеклянных украшений, глиняных и стеклянных сосудов, игрушек. Типология найденных предметов в какой-то степени отражена в таблицах.

Орудия труда свидетельствуют о развитой и даже безусловно передовой для того времени экономике. Земледельческие орудия — тяжелые асимметричные наральники и чересла, серпы достаточно искривленных форм, косы-горбуши, виноградные ножи и жернова — говорят о значительной роли земледельческого труда в жизни салтовцев. Следует учитывать, что железо сохраняется в земле обычно очень плохо — известно только несколько памятников, с которых происходит подавляющее большинство найденных орудий труда (рис. 36). Это городище Маяки на среднем Донце, Правобережное Цимлянское городище и Саркел. Все эти памятники относятся к степному болгарскому варианту салтово-маяцкой культуры. В Саркеле, кроме того, было найдено большое количество обожженных зерен пшеницы, проса, ячменя, виноградных косточек, семян бахчевых культур. Тем не менее, отдельные находки серпов, обломков кос-горбуш, чересел на лесостепных поселениях и могильниках, не отличающихся от вещей, найденных на более южных памятниках, говорят, видимо, о том, что культура земледелия и на лесостепных землях была столь же высокой.

Как правило, о развитии ремесел в древних государствах археологи судят по тем изделиям, которые доходят до нас и которые явно были сделаны населением, создавшим изучаемую культуру. Исследователи салтово-маяцкой культуры имеют достаточно разнообразных орудий труда, которыми работали салтовские ремесленники (рис. 36). Это щипцы, долота, ложкари, напильники, сверла, молоты, наковаленки, ножницы (в том числе для резки металла), пунсоны, щипчики и молоточки, пилки, пряслица, шила, кочедыги и т. п. Полный набор этих инструментов обнаружен там же, где и земледельческие орудия, поэтому говорить об их распространенности по всей территории культуры мы сейчас не можем.

Очень разнообразен и бытовой инвентарь салтовцев — наборы ножей по три — пять штук, рыболовные крючки разной величины, точила, путы для лошадей, ботала, крючья и цепи для подвешивания котлов, котлы, клепанные из узких листов железа, кресала, шампуры и вилки для мяса. Особенного внимания заслуживают мотыжки — самое распространенное орудие труда салтовцев (рис. 36, 82). Их насаживали на коленчатую рукоять. Ими в основном пользовались при копании земли — во многих катакомбах, на стенках многих полуземлянок прослеживаются следы от выдалбливания этими мотыжками, заметны они на камнях Маяцкого городища. Возможно, что ими же начерно выдалбливали и деревянные крупные предметы обихода (корыта, лохани) и даже лодки и гробы.

Деревянный инвентарь, особенно посуда, был широко распространен у салтовцев. В последние годы в сырых катакомбах Нижне-Лубянского могильника было обнаружено несколько почти целых сосудов, явно сделанных на токарном станке, миски и блюда, ковши, ложка. Края сосудиков для прочности оковывали бронзовыми пластинками. В могилах других могильников нередко находили тлен от мисок и такие же бронзовые оковки, свидетельствующие о том, что деревянная посуда часто использовалась салтовцами (рис. 46, 37–43).

Однако, несмотря на наличие деревянной посуды и железных котлов (рис. 36, 58), излюбленным видом посуды у них была керамика разнообразнейших групп, отделов и типов. На группы она разделена нами по назначению, на отделы — по способу изготовления, на типы — по форме и частично назначению. К первой группе относится вся кухонная керамика, в основном горшки. В один отдел входит посуда, сделанная от руки (лепная,), в другой — гончарная, сделанная на ручном и ножном гончарном круге (рис. 47).

Лепные яйцевидные горшки, иногда с насечкой или вмятинами по краю венчика и с прочерченными тамгами на тулове, распространены на всей территории салтово-маяцкой культуры. Все они, как правило, изготовлены из глины с примесью травы и дресвы, все довольно толстостенные, грубые, печного неровного обжига (рис. 47, 1–5).

Среди горшков, сделанных на гончарном круге, в настоящее время четко выделяются три типа. В первый входят круглые или яйцевидные хорошего обжига горшки с отогнутым венчиком, нередко украшенным насечками, штампиком, волной. Все тулово сосудов этого типа покрыто сплошным или зональным линейным орнаментом, а на плечиках — волнистым. Глина обыкновенно содержит примесь кварцевого речного песка или морского песка с толченой ракушкой. Горшки этого типа разделяются на варианты, которые пока только намечаются: шаровидные, яйцевидные (вытянутые), конусовидные, напоминающие по общим очертаниям более поздние русские, с сильно отогнутым венчиком и почти прямым вертикальным венчиком, с резко проведенным по сырой глине глубоким орнаментом и, наоборот, со слабо выраженным орнаментом и т. п. (рис. 47, 9-18). Выявляющиеся особенности обычно хорошо согласуются с разными районами салтово-маяцкой культуры [Плетнева С.А., 1967, с. 106–114]. Видимо, различные мастерские были слабо связаны одна с другой и мастерицы, придерживаясь общих канонов, все же вносили в производство индивидуальные особенности. Горшки первого типа распространены на тех территориях салтово-маяцкой культуры, которые мы связываем с болгарами, т. е. в основном со степью. В лесостепной зоне, среди алан, использовались второй и третий типы горшков. Они толстостенные, с примесью дресвы (иногда крупнодробленой), обжиг этих горшков неровный, венчики слабо отогнуты, тяжелые, с насечками по краю (рис. 47, 19–22), тулово покрыто неровным, небрежно проведенным линейным орнаментом, нередко почти невидимым на поверхности (нанесен орнамент плоской палочкой).

Отличие между вторым и третьим типами горшков заключается в размерах и тщательности, с которой они сделаны. Горшки третьего типа вдвое больше, стенки их достигают толщины 2 см, примесь дресвы всегда очень заметна, ее видно даже на поверхности. Обжиг неровный, небрежный. Большинство горшков третьего типа мало приспособлены для хранения или варки жидких продуктов: они настолько пористы, что свободно пропускают воду и быстро размокают. Служили они обычно в качестве хранилищ для сухих продуктов. Орнамент на поверхности сосудов тоже линейный, но небрежный, прерывающийся, местами заглаженный и затертый поперечными полосами.

Обломки этих горшков нередко весьма напоминают роменские, поскольку попадаются сосуды и с примесью шамота в тесте, как у славянских сосудов. Из-за этого археологи во время разведок и сборов подъемного материала иногда ошибочно относят памятники салтово-маяцкой культуры к славянским — роменским. Так, например, в ряде работ повторяется, что городища Мохнач и Коробовы хутора — роменские памятники, тогда как они являются типичными городищами-замками салтовцев (с каменными стенами) [см., например, книгу: Сухобоков О.В., 1976, с. 22].

Отдельным типом кухонной посуды являются так называемые котлы с внутренними ручками (рис. 47, 10, 16, 17). В большом количестве обломки этих котлов были обнаружены в слоях Саркела. Они имеют вид низких горшков со слабо выделенным венчиком. Дно иногда круглое, поверхность покрыта густым линейным орнаментом, на дне образующим спиральный завиток. На внутренней стороне венчика выделяются расположенные друг против друга выступы. На каждом выступе по два отверстия, сквозь которые продевали ремень или крючья для подвешивания. Аналогичные котлы известны на некоторых поселениях Нижнего Подонья. Очень часто они попадаются в Приазовье, в частности в Фанагории. В лесостепи их находят редко, и, как правило, они здесь имеют несколько иной вид: выступы для внутренних ручек у них прямоугольные, с двумя небольшими дырочками, тесто же — как и у лесостепных горшков. Только на Маяцком городище попадаются нередко котлы, идентичные котлам из Саркела и Правобережного Цимлянского городища.

Вторая группа керамики — столовая. В нее входят кувшины, кружки, миски, горшочки и большие горшки-корчаги, кубышки, пифосы и пифосы с узким горлом кувшина (рис. 46). Каждый из названных типов представлен десятками вариантов. Стандартизации этих сосудов почти не существовало — каждый мастер вкладывал в изготовляемые сосуды свою индивидуальность. Тем не менее, мы можем проследить связь отдельных типов или вариантов с определенными районами изучаемой культуры. Весьма существенным при этом является то, что столовая керамика, несмотря на бесчисленное разнообразие форм, объединяется вполне выразительными признаками в единую группу. Прежде всего одинаков состав глины, из которого делались сосуды: хорошо отмученная, тонкая, без видимых примесей. Черепок тонкий, обжиг ровный и звонкий, обычно цвет сосудов серый или черный, но бывают желтые и оранжевые сосуды. Второй общий признак — лощеная поверхность. Лощением наносился на сосуды разнообразный узор, или же лощеные полоски сплошь покрывали тулово сосуда. Третий признак — некоторая приземистость салтово-маяцких сосудов данной группы. В аланском варианте культуры эта приземистость характерна почти для 75 % сосудов, а в степях у болгар сосуды несколько иных форм: яйцевидные, круглые. Следует сказать, что для городов более характерны сосуды стандартизированных форм и оранжевого обжига, для окраин культуры — разнообразие форм, орнаментов и, как правило, серо-черный обжиг.

Лощеная столовая керамика известна всюду, где письменными источниками зафиксированы аланы и болгары: на Северном Кавказе, в Крыму, в Приазовье, в днепровских и донских степях, в Волжской и Дунайской Болгариях.

Третья группа керамики тоже гончарная, но в подавляющем большинстве не местного производства, а привозная. Это так называемая тарная посуда: амфоры, кувшины и отчасти большие тяжелые пифосы.

Амфоры привозились из Крыма вместе с содержимым — вином и пряностями. Форма их настолько постоянна и характерна для той эпохи, что в литературе они известны под названием «салтовские». Они небольшие, с почти цилиндрическим туловом, закругленным дном, невысоким горлом и ручками, соединяющими горло с плечиками. Для ручек типичен продольный валик или ребро. Иногда тулово покрыто как бы рифлением (реберчатое) и всегда — белым ангобом. Другой вариант амфор — гладкостенные, с тонким линейным зональным орнаментом. Оба варианта изготовлялись в мастерских Крыма. Вполне возможно, что делали их вблизи Саркела и у поселения близ станицы Крымской на нижнем Дону. Там обломки их попадаются в таком же громадном количестве, что и в крымских и приазовских поселениях. Чем дальше от южных центров, тем реже и реже встречаются в слоях и в подъемном материале обломки этих сосудов.

Кувшины, использовавшиеся в качестве тары вместе с амфорами или даже вместо них, имеют своеобразный, неповторимый в других типах кувшинов вид. Они высокие, с яйцевидным стройным туловом и высоким горлом раструбом. Ручки у них плоские, прикреплены к середине горла одним концом и к плечику — другим. По плечикам проведен двурядный линейный орнамент. Цвет обжига красный. Внутри кувшины покрывались черным веществом типа смолы для уменьшения пропускаемости жидкостей. Эти кувшины появляются в крымских и приазовских городах с конца IX в., а исчезают в конце XI в. Вследствие сравнительной с амфорами хрупкости распространение кувшинов от мест их выделки значительно более узкое: известны они только там, где можно предполагать места их производства. Это прежде всего Тамань, затем Саркел и несколько крупных поселений на нижнем Дону.

В Крыму и на таманских поселениях в салтовское время широко были распространены оранжевые массивные пифосы, ведущие свое происхождение от античных. Для основной территории салтово-маяцкой культуры такие пифосы не характерны. Обычно на поселениях попадаются пифосы, сделанные из глины, которая приготовлялась для лощеной посуды. Поверхность пифосов богато украшена разнообразным орнаментом: лощеным, налепным, врезным. Дно у них широкое — пифосы достаточно устойчивые и пропорциональные сосуды (рис. 46, 35).