Вые…ать рослую, крупногабаритную, крутобёдрую Фросю, доведя до экстаза, оказалось даже проще и быстрее (первый раз она кончила, когда Генкин х…й среднего размера только подбирался сломать ей целку, настолько она оказалась е…учая), чем маленькую скромненькую нимфетку.
В общем, чем больше женщина, тем меньше у неё п…да и тем удобнее и проще её любить.
Фрося стала иначе себя вести, парни перестали её бояться, вскоре вышла замуж (он оказался на полголовы ниже), родила троих: первого — от Геннадия, второго — от мужа, третьего — от любовника. Мужчины наперебой делали ей непристойные предложения, которые она отклоняла, но всем хотелось её пое…ать или хотя бы подержаться за её сиськи, а уж давала ли она ещё кому, кроме Гены, мужа и любовника, мне неизвестно.
Вот так бывает: была девицею — все парни и мужики сторонились, побаивались, а стала женщиной — теперь пожалуйста, «пое…ать её всякий не прочь»…
Насчёт Фросиного любовника — тоже без Клавы не обошлось. После рождения второго Фросе стало мужа не хватать раз в неделю, а прелести все сохранились. Пожаловалась Клаве. У той была пересменка: Гена уехал, новый квартирант был в поиске, любого не возьмёшь, стал к ней клинья подбивать женатый. Она: нет, с женатым хлопот не оберёшься, женатому лучше с замужней, чтоб на равных и без претензий. У него проблема наоборот: у жены модельная внешность, но после рождения второго даёт только раз в неделю. Клава и предложила им вместе посетить её баню, знала, что это лучшее место для первой встречи, там и ленивый не устоит.
<p>
</p>
Так и случилось, разница только по сравнению с Геной, хотя сикель у него был покрупнее Гениного и сам был мускулистый и спортивный, но сумел бросить только полторы «палки». Первую — едва ввёл х…й ей в п…ду до упора, так и слил всё туда от неожиданности: какое счастье привалило, чужую жену е…у, у неё всего так много, и всё это добро моё, хоть на время.
Действовали как настоящие опытные любовники: молча, без слов, без знакомства, без подготовки, он показал ей х…й, она показала п…ду, но для первого раза она прикрыла груди ладонями, не дала поцелуя и оба спрятали глаза.
Фросю и его это устроило: разок через день украдкой — всё лучше, чем ни разу сорок раз.
Будете в Личадееве — сходите на тот конец, возможно, увидите её, когда пойдёт к реке Тёше с коромыслом за водой, иногда сбросит платье, чтоб искупаться, и если повезёт, то из кустов увидите её голую: 100х60х100.
<p>
</p>
Эпилог
<p>
</p>
После пятого я уехал в город Кулебаки, где закончил семилетку, и больше никогда не бывал на реке Тёше в Личадееве. Генка закончил в Личадееве десятилетку, жил у тёти Клавы, поёб…вал её всё ленивее, всё реже, в десятом уже только раз, в субботу, в бане.
Окончив десятый, оказался в городе Красноярске, встретился там с моим братом Сергеем. Дальше следы его затерялись.
А тёте Клаве стукнуло 45, в самом соку, только разохотилась в плане интима. Присматривается к школярам, кого бы пустить на постой.
<p>
</p>
А я жалею, что отказался поступать в школу интима к тёте Дуне, и мне потом пришлось учиться интиму всю жизнь, но так и остался дураком.
<p>
</p>
Хохон, Меланья и Катюша
<p>
</p>
На фото: село Саваслейка, Меланья вышла из бани в раздумье, забыв накинуть халат. («у нас было или нет?»). (но возможно, это Екатерина Кабанова, — тоже похожа?)
Толик Зеленов более известен на селе под прозвищем Хохон («щёголь» — Вл. Даль). А Меланья — его дальняя родня, вроде двоюродная тётя, вдова, впрочем не намного старше его, — лет до двенадцати мыла его в бане: это была общепринятая практика на селе.
По окончании подростками школы тётушки уже их не мыли — это считалось неприлично, сами уже должны мыться, выросли. (Бывали, конечно, редкие исключения, когда пара продолжала мыться вместе, но делали это в большой тайне, ходили в баню и из бани врозь — ясно же, что не только мылись...) Хохон попал под дурное влияние пастуха Терентия, тот подбивал клинья под Меланью, но она ему не дала.