Грации и грешники (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

     Она раздвигает и задирает ноги, раскидывает руки и замирает, а член тотчас попадает куда положено...

<p>

</p>

      Особенностью интима у Хохона было то, что при малейшем, даже притворном сопротивлении объекта у него прочно и надолго вставал, и коитус был неизбежен, и партнёрша кончала несколько раз за один его раз.

     Не всех это устраивало. Если Меланья, когда лишала Хохона девственности в банной атмосфере, была довольна и привычно и жарко целовала его в конце, то некоторые дамы просили:

     — Толик, милый, да заканчивай ты уже, утомил ты меня. Давай прервёмся, передохнём, я тебе ещё раз дам. Второй раз у тебя не встанет? Странно, такой у тебя синдром? А на меня у мужиков встаёт столько раз, сколько я хочу. Как замечу понятный взгляд мужчины, мигну левым глазом, медленно сниму трусы, прислонюсь к любой стенке и чуть приподниму юбку...

     Люблю неожиданно, стоя и в одежде, как в юности... Бывало даже зимой, в трескучий мороз, не отпускала провожающего кавалера с танцев во Дворце культуры просто так: заставляла полностью раскрыться и прочувствовать меня полностью, до дна.

     Провожающего выбирала во время танцев всегда безошибочно: который сможет сразу, а который будет год ухаживать и дарить цветы и только потом, краснея и заикаясь, попросит о близости, — тут такой не нужен. Прижмёшься задницей к тёплой батарее в подъезде, расстегнёшь свою шубу и его полушубок, поцелуешь — и он твой... Дело молодое не хочет ждать лета... Трусы снимать мне не надо, там в них специальное окошечко... Лишь бы батарея выдержала... Пока бабушка сверху не позовёт:

     — Ты чего, Катенька, так долго с мальчиком прощаешься?

     — Слышишь, милёнок, — говорю, — бабуля зовёт, пора расставаться. Ещё разок хочешь? Ну давай... Я как из

     парилки... Нет-нет, знакомиться не будем. Жениться на мне хочешь? Так понравилось? Это невозможно, замужем я уже, он в отъезде; на танцы сходила, чтоб развеяться, а если повезёт, то и поприжиматься в подъезде, так что пока-пока...

     — Ба, — «оправдывалась» и врала я уже дома, — да мы ещё даже не целовались, он всего лишь меня за «варежку» подержал...

     — Это правильно, — ударялась бабуля в воспоминания. — В наше время первый поцелуй в первый вечер не позволяли, кавалеров было мало, поэтесса так и писала: мол, «не хватало товарища, чтоб провожал, чтоб в подъезде за варежку подержал...» А хулиганы-острословы спрашивали: «Эт за каку таку «варежку»?» И невдомёк им, паразитам, за ту «варежку» кавалер мог подержать только после свадьбы.

<p>

</p>

     ***

     Нужно небольшое отступление. Екатерина Кабанова, конечно, не говорила всех этих фраз, когда кувыркалась с Хохоном в зарослях Нучаровского оврага, разве что отдельные слова. Это был её мысленный монолог, который я воспроизвёл с небольшой литературной обработкой.

     Но о ней нужно немного рассказать как о достопримечательности нашего села, как о женщине с кладезем интим-курьёзов. Основной курьёз: после любого, самого краткого романа (всего-то дала разок; а она была весьма любвеобильна и никогда не упускала случая даже будучи замужем), кавалеры звали её замуж, едва поимев её; женатые обещали завтра подать на развод, лишь бы заполучить её насовсем...

     «Вот что «варежка»-то моя животворящая делает», — думала она. Она и замуж-то вышла за того единственного, который не поддался её чарам и колдовству её «варежки» и сразу после этого замуж не позвал.

     Даже Хохон, будучи двадцать лет женат, поимев её в Нучаровском овраге, ляпнул:

     — Выходи за меня.

     — Толик, ты чего, не узнал меня? Голая баба, что рядом с тобой лежит, это же я, девочка Катя Кабанова. Ты тогда хотел меня, и я хотела тебя, но не сложилось, и вот теперь мечта наша сбылась... Толик, милый, я уж двадцать лет как замужем, трое по лавкам, — говорила она, — с мужем живём душа в душу, а ты на ком женился? На Меланье?

     — Да нет, стара она для меня... В город уехала...

     — Здрасьте, а я, значит, не стара, со мной ты счастлив, глаза сияют, шепчешь слова любви. Она ж мне ровесница, и фигуры один в один. Вот и пойми вас, мужиков, — забыл тётушку, а она по тебе сохла; да нынче и сорок лет разница никого не останавливает, лишь бы в постели подходили.

     — Катюша, милая, не узнал, как изменилась, какие формы у тебя, небось 90х60х90. А я, признаться, двадцать лет уже не бегал в Нучаровский овраг за бабами, а за тобой ноги сами понесли... Кстати, синдром пресловутый я преодолел, пока не одевайся... Ну, стринги можно...

     — Я сюда приехала бабушку навестить да вспомнить детство: мне 13, я в тебя влюблена, а ты заманиваешь меня на чердак, где ты уже двух моих подружек охмурил, — потому и отказала, что была влюблена. А тут через двадцать лет, как тебя увидела, нахлынуло на меня, бросилась бежать в Нучаровский овраг, да от судьбы не убежишь. Ого, каков красавец. Я в рот не беру, но у тебя могу взять. Не хочешь? Там лучше? Вижу-вижу, второй раз встал, вот тебе и синдром твой я посрамила. У тебя хорош, да и у меня «варежка» в порядке, давай навёрстывай упущенное, исправляй ошибки молодости... Захочешь — задержусь на неделю-другую, даже спрячусь с тобой на чердаке... Или завтра уеду...

<p>

</p>

      …Один из курьёзов случился с Катюшей, когда отправилась в морской круиз с мужем и детьми. Там завела себе юного любовничка, с мужем за круиз ни разу, а с юнгой чуть не каждый день. Муж у неё был не только не ревнив, но, похоже, даже был доволен, что кто-то за него делает его «работу». Вышла спозаранку на верхнюю палубу восходом полюбоваться, все ещё спят, никого; ан нет, юнга мимо проходит. Распахнула халат, он всё увидел и оказался такой понятливый и шустрый — сходу ей овладел стоя (точнее, она сходу отдалась) и... позвал замуж.

     — Мой пятнадцатилетний капитан, мой морской волчонок, меня муж и трое детей в каюте ждут... Всё, что могу, ещё раз дам... Сейчас? В шлюпку приглашаешь? Возможно, потом ещё... Ой, какой ненасытный... В шлюпку-то зачем? Там удобно «раком»?.. Ну, у меня нет слов... Ты второй мужчина, который меня раком захотел; первый был друг детства Хохон, на чердаке мы с ним спрятались, и он меня раком поставил... Это так мило, но смысла особого не имеет: не поза главное. Но мужикам нужно для похвальбы, ещё бы: «Я её поставил раком и как вдул...» Так что, капитан, хочешь попробовать меня сзади, «через жопу» — дам, но суй без промаха: только в п…ду… ой, в «варежку», и никак не в жопу.