-Прости меня... Одно у меня оправдание, что был молод и глуп.
Люба немного помедлила с ответом. Она уже была совершенно спокойна, но выглядела очень усталой.
- Десять минут уже, наверно, прошли. Спасибо, что поговорил со мной. Для меня знать об этом было важным. Ну, а теперь, как говорится, позволь пожелать тебе всего хорошего.
Саша хотел еще что-то сказать, но потом молча поднялся и вышел. Он не знал, чего было больше в его душе, облегчения, что трудный разговор окончился, или досады, потому что понимал, что его только что не очень любезно выпроводили из купе и воспоминаний. Как оказалось, с неожиданной горечью констатировал он, в нем там больше не было нужды...
А она еще долго сидела и думала, что, наверно, должна что-то сделать, но не знала, надо заплакать или посмеяться над всей этой нелепицей, которая произошла с ней и которую можно назвать иначе, глупой первой любовью, но так ничего и не придумала, потому что не ощущала ничего кроме усталости.
А поезд все шел и шел. Вот и пришло время встречи с Городком, юностью. За окном уже мелькали дачные поселки, необходимая деталь каждого российского города, затем показалось городское кладбище, и Люба вспомнила, как давным-давно ее семья уезжала отсюда. Тогда отцу казалось, что это навсегда, поэтому, побывав на кладбище и простившись, он забрался на высокую сосну, которая росла возле дорогих сердцу могил, привязал почти на самой верхушке белую салфетку, а потом из окна поезда, увозившего его в новую жизнь, разглядел эту салфетку среди сплошной стены сосен и заплакал, стыдясь своих слез и отворачиваясь от дочери. Она, заметив вздрагивающие плечи отца, заплакала тоже, потому что испугалась, увидев его слезы во второй раз в жизни и вспомнив, как он плакал и кричал от боли, сжимая руками голову, в которой сдвинулся сидевший там со времени войны осколок. А она, Люба, накинув пальто и сунув голые ноги в валенки, бежала в городскую больницу, чтобы вызвать скорую помощь. Это было так давно, в холодный зимний субботний вечер...
А сегодня был прекрасный летний день. Здравствуй, Городок! Интересно, рад ли ты видеть заблудившихся в этой непростой жизни своих детей?
.