Помаши рукой знакомой звезде (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   Олег Николаевич вышел из кабинета один, кого-то о чем-то спросил, с кем-то пошутил и был несказанно рад, что работа подходила к концу. Об Ольге никто не вспомнил, и он не знал, радоваться ли надо по этому поводу или огорчаться. Одно было ясно, что так терять голову нельзя, чтобы не поставить ее в неловкое положение, и он тут же дал себе слово постоянно помнить об этом.

   Уже подавая ей пальто, он отметил, как она изменилась: что-то новое появилось в походке, наклоне головы, по губам скользила мягкая улыбка, а в глазах таилось столько любви, что сердце Олега Николаевича вновь забилось сильнее, и он подумал, что если бы до конца жизни она не говорила, а лишь смотрела на него такими глазами, то этого было бы для него вполне достаточно.

   Они вышли из школы, остановились, и он пожалел, что даже не может обнять ее на прощание.

   -Оля, милая моя, как же ты теперь? Ты ведь и врать-то не умеешь. Может быть, ты уйдешь ко мне прямо сейчас? - в его голосе звучала неподдельная тревога, но он ничем не мог ей помочь, потому что она отказалась даже обсуждать предложенные им варианты, заявив, что пока она не может уйти от мужа ни к нему, ни куда-либо еще. Он потоптался на месте, повздыхал, но настаивать не решился, чтобы не навредить ей ни в чем, потом жалобным голосом попросил:

   -Пожалуйста, не смотри на меня такими глазами, а то я не смогу уйти.

   Ольга засмеялась и, повернувшись, быстро пошла в темноту вечера. А он тоже побрел домой, думая о том, что и не надеялся найти такую любовь, и удивлялся, обнаружив в себе нерастраченным огромный запас нежности и теплоты.

   И потянулись странные дни, в которые он не хотел ничего иного, как только твердо знать, что увидит ее утром. Олег Николаевич часто писал ей записки, иногда длинные письма и старался незаметно вложить в учительской в ее книгу, она отвечала тем же нехитрым способом. И уже оба не могли существовать без того, чтобы не быть обласканными хотя бы словами.

   Она и вправду изменилась, потому что теперь ее лицо было лицом счастливейшей из женщин, и все замечающие ученики часто гадали, что послужило причиной такого перевоплощения. Изредка Ольга и Олег Николаевич позволяли себе поговорить на перемене, но слов при этом произносилось мало - они просто наслаждались близостью. В такие минуты только слепой бы не заметил, как этих двоих тянет друг к другу.

   И Карамба, и Мишка слепыми уж точно не были. Первый все больше мрачнел, второй, понимая, что это добром не кончится, жалел ее еще больше.

   На мартовских каникулах муж повез лучших спортсменов на соревнования в Свердловск, а влюбленные провели вместе два дня и две ночи. Накануне Олег попросил мать пожить какое-то время у сестры, которая часто недомогала и была бы этому рада. С подобными просьбами он не обращался к ней никогда, поэтому счел нужным добавить, что к нему придет женщина, которую он любит и которая вскоре станет его женой. Мать ни о чем не спросила сына: она уже давно замечала его постоянное беспокойство, желание вечером поскорей уединиться в своей комнате, а кроме того, для нее все было хорошо, что нравилось ему.

   На следующий день старушка приготовила обед повкуснее, перестелила постель сына, как сделала бы для его жены, впервые вошедней в их дом после свадьбы, напекла пирожков, застелила стол чистой скатертью, поставила на него конфеты в простенькой вазочке и когда-то давно припрятанную для особого случая бутылку хорошего вина, а затем отправилась к сестре, чтобы рассказать о грядущих переменах в судьбе сына. В этот вечер обе старушки долго молились, прося Бога не оставить их милого Олеженьку и помочь найти свое счастье.

   Ольга пришла поздно вечером, хотя хотела прийти гораздо раньше, но он настоял на том, чтобы этого не делать, так как боялся, что кто-то увидит ее и обо всем догадается прежде, чем все между ними будет окончательно решено.

   Из коридора он сразу провел Ольгу в свою комнату и стал нетерпеливо расстегивать пуговицы платья, она помогала ему, потому что пальцы его дрожали. Оба молчали, так как все слова были давно сказаны, написаны и прочитаны А сейчас они просто отчаянно торопились стать друг другу еще ближе.

   Некоторое время спустя он, все еще прижимая ее к себе, удивлялся, как долго мог прожить без этой женщины и всего с ней связанного, и убеждался, что ожидание близости с любимой женщиной того стоило. Ольга тоже удивлялась, что близость с мужчиной может быть такой желанной, такой яркой, и тоже убеждалась, что звезды находятся гораздо ближе, чем она думала, потому что ее душа только недавно, задыхаясь от неизвестного ей ранее восторга, вернулась оттуда. Он уже собрался поделиться с любимой своими размышлениями, но, посмотрев в ее глаза, увидел столько обожания и счастья, что тут же снова утонул в них. Разумеется, она не была против.

   Уже под утро они пили, лежа в постели, вино, много говорили о своих чувствах, и она, смеясь, уговаривала его хоть немного поспать. Он шутливо обижался, дурацким голосом сетуя, что уже надоел ей, и убеждал Ольгу в том, что заснуть рядом с ней сможет только по прошествии двадцати лет счастливой семейной жизни. Однако, когда вино в бокале было допито и за окном стало светать, неожиданно для себя крепко заснул, продолжая держать ее за руку, а она еще некоторое время лежала, глядя на него и думая, что после этой ночи, может быть, в ней зародится новая жизнь, и вспоминала, как он шептал ей о своем желании иметь от нее ребенка.

   Они проснулись в полдень почти одновременно, но еще некоторое время лежали, не двигаясь, лишь слушая дыхание друг друга. Чувство счастья было таким полным и осязаемым, что разрушать его словами не хотелось. Потом он обнял ее, а она уютно устроилась на его плече, прося Бога , чтобы время шло не так быстро. Ближе к вечеру, когда они окончательно проголодались и решили поесть, он с умилением смотрел на голубенький в цветочек халатик, который она принесла из дома, а сейчас накинула на плечи, и, разогревая обед, думал о том, что прошлое, где было так много ненужных встреч и расставаний, куда-то отодвинулось и осталась в его судьбе только она, Ольга. За столом, пододвигая ей то хлеб, то чашку, Олег Николаевич все время старался хотя бы мимолетно коснуться нежной руки, а она улыбалась, смотря на него все понимающими глазами.

   Позже он растопил печь, потому что в комнате похолодало, они устроились на полу на одеяле и смотрели на огонь. Странно, в ожидании этой встречи он думал, как о многом ей скажет, но слова часто оказывались не нужны, они и так прекрасно понимали друг друга. Этим Ольга была совсем не похожа на женщин из прошлой жизни, которые жадно ждали слов и обещаний, и он понял, что все это оттого, что она была ЕГО женщиной, безоглядно поверившей в их любовь.

   Когда настало время расставания, он опять стал настойчиво просить Ольгу остаться, беря все переговоры с ее мужем на себя, но она упрямо не соглашалась, приводя собственные доводы. И он в который раз должен был выслушивать, что ее муж - страшный в гневе человек, что он никогда не смирится с ее уходом, что она больше всего боится за него, Олега, что в маленьком городке им будет жить трудно, что единственный выход - уехать, что она уже договорилась обо всем с одинокой теткой, живущей в Новосибирске, что уехать они смогут только после окончания учебного года, что осталось потерпеть совсем немного, что она тоже все время думает о Олеге и страшится лишь одного - назвать мужа его именем. Эти рассуждения были одновременно правильными и совершенно неправильными, логичными и совершенно нелогичными, и он, когда-то раньше гордившийся умением здраво мыслить и убеждать, оказался перед ними бессильным.

   Все эти ни к чему не приведшие речи закончились ее тихими слезами, после чего Олег Николаевич был согласен на все, лишь бы не видеть ее плачущей еще хоть раз. И его козырная карта, ревность оттого, что она каждую ночь будет в постели не с ним, так и осталась лежать в рукаве: он просто не мог расстроить Ольгу больше, чем уже расстроил.

   Она сама повернула ключ в замке, сама открыла дверь, потому что он не мог заставить себя это сделать, и вышла в ночь одна: ему была недоступна даже такая малость, как проводить любимую женщину. А он лег на кровать, которая, казалось, еще хранила ее тепло и запах любимых духов, долго ворочался, потом заснул тяжелым сном, часто вздрагивая во сне.

   Кто мог видеть в темноте ночи женщину, одиноко бредущую домой? Ольга не встретила ни одного человека, но вскоре ее имя уже нередко произносили рядом с его.

   А между ними все осталось по-прежнему: они писали нежные письма, украдкой передавая их друг другу, и считали дни до окончания учебного года. В мае Ольга сообщила ему, что беременна, и теперь он в каждом письме требовал, чтобы она подробно рассказывала о своем самочувствии и о связанных с этим событием ощущениях.

   Самым большим желанием Олега Николаевича в то время было погладить ее живот и таким образом приласкать еще не родившегося, но уже существовавшего их ребенка, и он, опять забыв о клятвах самому себе быть предельно осторожным, сумел уговорить ее зайти после уроков в тот самый закуток, где хранились приборы и где они впервые целовались . В их распоряжении было не более десяти минут, но в это время все произошло так, как хотел он. Добрый молодец пока ни о чем не догадывался, говорят ведь, что мужья узнают обо всем последними.

   Закончились занятия, а потом и экзамены. Выпускной вечер - это было последнее, что связывало их со школой, после него - свобода, после него - новая жизнь...

   Карамба появился, когда уже закончилась официальная часть и начались танцы, и все с удивлением отметили, что перед ними совсем другой человек. Куда-то исчезли постоянная угрюмость, желание быть в стороне от всех. Он с явным удовольствием раскланивался с учителями, пожимал парням руки, угощал их хорошими сигаретами за углом школы, постоянном месте сбора злостных курильщиков, отвечал на вопросы о Москве, словом, казался на первый взгляд обыкновенным выпускником. Однако, все же странным парнем на деле оказался Виктор Тимошевич, отдавший предпочтение выпускному вечеру в Городке, но на размышления об этом ни у кого не было времени.

   А музыка все звучала, и выпускники танцевали, смеялись, флиртовали, тайно понемногу выпивали и старались не упустить ничего из начала той новой жизни, которая открывалась перед ними. Виктор тоже танцевал, приглашая бывших одноклассниц, и они с радостью соглашались, потому что Тимошевич был очень хорош в новом, явно сшитом на заказ, костюме, с открытой улыбкой, совершенно преобразившей его лицо.

   Ольга была среди ребят, поэтому не удивилась, когда Виктор остановился перед ней. Он по-прежнему улыбался, и эта улыбка была предложением мира. Они поговорили немного о его планах, о Москве, в которой она еще никогда не была, и на вопрос о том, правда ли, что у нее все хорошо и она счастлива, спокойно и с достоинством ответила, что это так. Она прекрасно поняла, что он имел в виду, и ответила честно, потому что почувствовала, что иначе было нельзя .Он пробормотал что-то вроде того, что рад за нее, и сразу же отошел. Это не испортило ей настроения, потому что сделать это в такой день было просто невозможно.

   Серая мышь, то есть Света, тоже была приглашена Витей на танец и с удивлением выслушала от него витиеватый комплимент, из которого поняла лишь то, что никакая она не серая, а очень даже красивая, и что он скучал по ней. Света лишь усмехнулась, потому что хорошо помнила его странные игры, в которые тоже была вовлечена помимо ее желания, однако он так искренне улыбался, что она чуть было ему не поверила, но вовремя одернула себя и, пусть нехотя, но твердо зная, что в этих словах мало правды, попыталась остановить его неизвестно откуда взявшееся красноречие:

   - Не выдумывай, Витя, если бы я сейчас вдруг упала и умерла, ты бы просто перешагнул через меня и пошел спокойно по своим делам..

   Улыбка сошла с его лица, он остановился, потом, крепко сжав руку партнерши, потащил ее на первый этаж, где было потише.. Остановившись у окна и все еще не выпуская ее руки, он заговорил: