Запрещенный Союз – 2: Последнее десятилетие глазами мистической богемы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Никогда не забуду, как мой приятель грузин Баграт (Рэд) тоже решил в компании соплеменников устроить в Стокгольме праздник по поводу какого-то знаменательного события. Молодцы купили где-то настоящего барана, но, поскольку резать животное в квартире представлялось негигиеничным, они порешили провести операцию во дворе. Наточили ножи, взяли зверя за рога и освежевали прямо на детской площадке — где песочку побольше. Но погулять им долго не дали. Шокированные таким демонстративным нарушением прав животных шведы вызвали полицию, которая приехала аж на нескольких машинах. Королевский спецназ окружил квартал, заблокировал все входы и выходы в злополучном дворе и взял всех генацвале прямо на месте преступления, для верности обыскав и заковав в наручники. Сажать парней, конечно, не стали, но выписали крупный штраф за что-то там то ли несанкционированное, то ли нарушающее местные обычаи.

Не думаю, что в Душанбе кто-нибудь стал бы вызывать по такому случаю вооруженный ОМОН или просто участкового. Но дело даже не в этом, а в чисто символической живой крови, которую нужно было пустить на праздник. Такая традиция вполне укладывалась в Каландаровский магический синкретизм. Проблема выявила себя совершенно в другом.

Повесив авоську с живой курицей на ручку двери, Каландар пошел точить нож и готовить специи, но, вернувшись за жертвенной птицей, к полному своему удивлению обнаружил, что та уже не дышит. По всей видимости, курица в авоське как-то неудачно повернула голову, перекрыв себе кислород. А может быть, птица просто впала в летаргию.

На Каландара все это произвело гнетущее впечатление: «Значит, Бог не хочет моей жертвы, и теперь нужно ждать крупных неприятностей!» Он впал в глубокую депрессию, что означало, что коммуна в очередной раз может быть разогнана. Этого, конечно, никому не хотелось. Кроме того, у Хайдар-аки как гурмана-ходжагонца[87] уже давно текли слюни, и просто так оказаться от обещанной курятины он не желал.

— Володя, давай все-таки распотрошим курицу, а Каландару скажем, что она была лишь в шоке, а потом отошла? — предложил он мне.

— Ну давай распотрошим! Вот нож — режь голову!

— Может быть, лучше ты это сделаешь?

— Хайдар-ака, это ведь Курбан[88]! Ты как истинный мусульманин проведешь весь процесс с нужной молитвой, как полагается…

— Ха, да ведь на Курбан полагается не курица, а баран!

— Ну так что ж? Как говорится, за неимением гербовой…

— Э-э, так не пойдет. Я как мусульманин не могу предложить Аллаху курицу вместо барана. Это же будет чудовищный харам[89]! Давай просто съедим курицу как курицу, а не как священную жертву?

— Давай просто так. Режь голову!

Хайдар-ака все равно резать категорически отказывался:

— Давай ты режь, а я пока пойду скажу Каландару, что птица вновь ожила!

В конце концов я положил неподвижную тушку на стол и отмахнул ей голову собственным кинжалом с полумесяцем. В этот момент в кухню ворвались Каландар с акой:

— Ну что, курица жива?

— Была жива, но я ее уже зарезал. Только что.

Каландар подозрительно покосился на меня, потом на Хайдара:

— Точно была жива?

— Да точно! Когда я ее положил на стол, она начала дергаться.

— Дергалась, дергалась, — поддержал меня Хайдар-ака, — я сам видел!

Каландара после этих слов начало понемногу отпускать — как с рюмки хорошего коньяку после сильного похмелья. Он все-таки приготовил птицу, но сам есть ее не стал. Так сказать, от греха подальше…

Кстати, готовил Каландар весьма неплохо. Однажды он сделал просто «салат века». Это был вегетарианский салат с рисом и майонезом, вкусовые качества которого настолько идеально совмещали в себе все возможные запросы, что благодарная публика устроила шеф-повару настоящую овацию. Сам Каландар, однако, предпочитал страшно перченую еду.

Как-то раз мы пошли с Каландаром на Зеленый базар. Подходим к столу с горькими зелеными перцами. Каландар спрашивает:

— Эй, бобо, как перец, хороший?

— Харощи, харощи! На, пакущий!

Каландар смачно откусил от стручка, разжевал, поднял глаза к небу и снова обращается к бабаю:

— Что-то перец у тебя слабоват, ничего не чувствую! Дай-ка еще!

Бабай с удивлением вытаращился на странного покупателя, который только что сжевал острейший стручок, даже не поморщившись. И хочет еще! Каландар тем временем сжевал второй стручок. Нет, не цепляет! А вокруг уже начали собираться любопытные. Продавец не на шутку занервничал. Как так, перец не цепляет? Дело пахло колдовством. Бабай нервно выхватил из кучи самый большой перец, отправил его целиком в рот и начал лихорадочно жевать. Через мгновение шары у него полезли наружу, и он замер, словно парализованный, с широко раскрытой пастью. Потом с воплем бросился к шлангу с водой и начал заливать в себя литры охлаждающей жидкости. Народ вокруг покатывался со смеху. А Каландар недоуменно смотрел по сторонам и говорил:

— Ничего не понимаю! По-моему, перец совсем не цепляет!

[87] Ходжагон – орден мастеров, послуживший основой создания накшбандии, ясавии и других тарикатов.

[88] Курбан-байрам, праздник жертвоприношения (араб.) – исламский праздник окончания хаджа, отмечаемый через 70 дней после Ураза-байрама в память жертвоприношения пророка Ибрахима.

[89] Запретные действия в шариате.