— Нет, — он решительно покачал головой.
— Даже после всего, что она сделала?
— Она забрала Ронина и меня, когда наша мать умерла. И я не уверен, что ты можешь судить, — парировал он, игриво ткнув меня локтем. — Твои отношения с мамой тоже плохие.
Я вздохнула.
— Знаешь, дедушка как-то говорил, что мама любила раньше храм, а теперь…
— Смотри, — Широ указал на юного бизнесмена на одном из выгнутых мостов парка. На нем был черный костюм, но ткань была будто пропитана сумерками. Облако серых бабочек окружало его, их крылья поблескивали лунным светом. С зализанными назад черными волосами, высокими скулами и гладкой, как стекло, кожей он выглядел так же красиво, как О-бэй. — Видишь бабочек вокруг него? — тихо спросил Широ. — То души мертвых.
До атаки на храм Фуджикава я и не обратила бы внимания на этого мужчину. Но сегодня я видела, кем он был. Шинигами. Смерть во плоти.
Его-то мы и искали.
Шинигами смотрел, как мальчик играл на берегу. Река в парке была быстрой и достаточно глубокой, чтобы утопить кого-то такого маленького. От пристального взгляда шинигами, его внимания к мальчику мне стало страшно. Я уже видела жуткую правду за человеческой маской, но не хотела пугаться.
— Поговорим с ним, — сказала я и направилась к мосту без плана.
— Стой, Кира! — Широ потянулся к моему запястью. Он промазал. Я ступила на мост, доски задрожали под моими ногами. Шинигами поднял руки. Мальчик покачнулся у воды. Он был маленьким, три или четыре года.
— Простите? — спросила я у шинигами. — Сэр?
Шинигами посмотрел на меня. Он опустил руки.
Я выдохнула, поняв, что задержала дыхание.
Мама позвала мальчика, и он ушел от берега реки. Я с облегчением выдохнула. Шинигами скривил губы.
— Как ты меня видишь, девчонка? — он произнес «девчонка» так, словно слово было из яда.
Я низко поклонилась.
— Меня зовут Кира Фуджикава. Это — страж-кицунэ храма Фуджикава, Широ Окамото, — я указала на догнавшего меня Широ. — Мы по поручению леди Катаямы…
— Ха, будто я буду помогать леди Катаяме с ее глупым желанием стать королевой Ёми, — он отвернулся. Бабочки стали серебряным торнадо вокруг него. — Уйдите.
«О-бэй хочет быть королевой Ёми?» — я замерла на миг, переглянулась с Широ. Мне она такое не говорила, и я задумалась, стала ли пешкой в игре ёкаев.
Но кому-то нужно было остановить Шутен-доджи. Я не могла сделать это одна.
— Прошу, сэр, — я пошла за ним. — На храм моей семьи напали две ночи назад. Если мы не найдем несколько шинигами, не сможем одолеть Шутен-доджи, и мир…
Он повернулся ко мне с опасным блеском серых глаз.
— Думаешь, я снизойду до помощи человеку? — он плюнул. — Предам свой народ ради интересов смертной? Уходи, пока я не решил, что бабочкой тебе быть лучше.
Мы с Широ поклонились. Я встала и смотрела, как он уходит, кожаные туфли стучали по доскам моста со звуком выстрела. Они-чан прыгнул на перила моста, подергивая хвостами, с осуждением глядя в спину шинигами.
— Ты знал, что твоя мама хочет быть королевой Ёми? — спросила я у Широ, не глядя на него.
Широ вздохнул.
— Видимо, да, — я смотрела, как мальчик бежал по траве с мамой. Они-чан стал умываться, не переживая из-за нашего поражения. — О-бэй будет лучшей королевой, чем Шутен-доджи — королем?
— Возможно? — уши Широ склонились на сорок пять градусов.
Мне не нравился его вопросительный тон, но этот разговор только отвлек бы нас от цели — нанять шинигами. Я мало знала о политике Ёми, чтобы понимать, зря ли помогала О-бэй, но я решила расспросить Широ об этом позже.