Обезьяны и солидарность: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Охо-хо. За это тебе придется отвечать.

— Но вору придется признать, что он стащил вещь с выставки.

— Думаешь, ему стало бы стыдно? Если бы тапки к ногам приварились?

— Думаю, что перчатки еще круче.

— С точки зрения садизма.

— Конечно.

— Ну и что бы ты стала делать, если бы твои кислотные перчатки украли? Принялась бы искать людей с вытравленными кистями? Пошла бы, к примеру, на Балтийский вокзал, чтобы выяснить, а не забинтованы ли руки у какого-нибудь тамошнего типа. И если да, то спросила бы, простите, а что это у вас с руками?

— Ах, не знаю. Просто я совершенно разочарована. В жизни. Ох…

— Я понимаю.

— Да. Больше никогда не сделаю ни одной инсталляции.

— Никогда?

— Никому. Никогда.

Диана и Йоозеп переложили оставшиеся тапки в ящик, разобрали спираль на части и перенесли в маленький фургон. На улице стало накрапывать, мокрые улицы наполнились запахами. Почки на липах набухли.

— Жизнь художника — жуткая галиматья, — вздохнула Диана. — Ты постоянно должен что-то придумывать, испытывать социальный и физический стресс, а потом искать место, куда бы пристроить свои произведения.

— Ах ты бедняжка. Может, поедим где-нибудь? — предложил Йоозеп.

— Пойдем, — согласилась Диана. Закурила и добавила: — А потом выясняется, что их абсолютно некуда девать.

— «Потому что если это искусство, то оно не для всех, а если оно для всех, то это не искусство».

Диана принялась разбирать полку, на которую давно не заглядывала, и обнаружила там программку концерта NYYD Ensemble десятилетней давности. На ее обложке и была напечатана эта цитата Арнольда Шенберга.

Во как выразился старик! До чего же приятно с его стороны, что он так произнес. Прочитав цитату, Диана почувствовала себя весело, тепло и защищенно. Элитарные выражения всегда воздействовали оздоравливающе. Потому что если это искусство, то это для меня. Во всяком случае он так подразумевал. Для кого же еще. Здорово, что такую цитату в свое время поместили на обложку концертной программки, без всякого неестественного заигрывания с народом и фальшивого усилия дойти до всех!

Публика растащила ее тапки. Какой-то идиот решил, что это искусство принадлежит ему.

Диана закурила.

«Какой вообще смысл заниматься искусством, если не все способны к нему приобщиться!» Примерно так задолго до Шенберга решил Уильям Моррис. К дизайну симпатичного социалиста в свое время уж точно не все могли приобщиться, тем паче «народ», зато сейчас кельму с узором Морриса за 19 британских фунтов мог приобрести любой. Ну, подводя итоги, Моррис все же высказался о своем искусстве совершенно правильно. Для всех. Почти — в принципе. И Шенберг о своем искусстве тоже верно выразился. Но вот кое-кто иногда промахивался.

Один знакомый рассказал Диане о фабричных концертах Луиджи Ноно. Композитор с сильным гражданским чувством с целью сближения трудового народа и современной музыки организовал в Северной Италии целую серию концертов на фабриках. Какие чувства могли испытывать ошеломленные работяги к великодушному композитору? Благодарность? Интерес? Что вообще может получиться из всех этих «хождений в народ»? Крестьяне не полюбили народников, хотя те и верили в то, что истинная сила русского народа таится в земледельцах.

Народ растащил мои тапки!

Хотя, опять же, какой народ? Диана пыталась понять, что она вообще имеет в виду под народом. Но народ в ее измышлениях становился все более расплывчатым. Интересно — она сама тоже является народом? Хм. Если народ — некое неспецифическое, неопределяемое скопление, тогда кто-то непременно втолкнул бы Диану в такое скопление. Масса, лишенная отличительных признаков, против отличительной элиты: но ведь представители народа могли бы в соответствии с обстоятельствами изменяться. В отношении искусства народ тоже являлся чем-то иным, чем в политическом смысле. Но кто же именно являлся народом в отношении искусства?

Когда-то Диана спросила у Йоозепа, кем бы он предпочел быть — музыкантом сверхпопулярной группы, на концерты которой приходят сотни тысяч, или художником, которого высоко ценят в небольшом избранном круге? Йоозеп в ответ поинтересовался, а нельзя ли их объединить?

— А если нельзя? — вопросом на вопрос ответила Диана. — Мик Джаггер или какой-нибудь микрополифоник?

— Мик Джаггер, — решил Йоозеп.

Диана ответила, что не представляет скромного с мягким характером Йоозепа на сцене перед толпой фанатов. Диана и сама призналась, что, скорее всего, хотела бы быть полифоником.

— Зачем тебе это? — спросил Йоозеп.