Обезьяны и солидарность: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Диана увидела его у подруги Лийны. Лийна читала книги на многих языках и аккуратно выписывала все слова, значения которых не знала. Это слово было единственным на листке: бумаги, поэтому Диана обратила на него внимание. «Glabro» — звучало довольно жутковато.

Лийна сказала, что нашла это слово в одном итальянском романе. Невротический главный герой или героиня того романа блуждает по ходу сюжета по городу и постоянно встречает, разных жутких типов, один из которых glabro. Очень подходящее имечко, решила Диана. Эдакий мерзавчик, метаморфизированный Клабуш! Да, согласилась Лийна, может, даже чуть пострашнее. Почти гоголевский Вий или Хорла Мопассана! Априори жуткое имя.

Тип, который ухмылялся в камеру с пластмассовым ножом — вот так. Это и был glabro.

Диана всегда считала, что у нее неплохое чувство юмора. Наверное, все люди так думали про себя. И конечно, она понимала, что glabro смешон. И все-таки почувствовала, что на всякий случай лучше находиться среди людей.

Ночь была почти безмолвной, изредка доносились звуки проезжающих машин. Уличный свет проникал в комнату, создавая на потолке светло-серые ромбы.

Диана не могла заснуть, размышляла. На память приходили разные забавные фразы.

Как же он мог быть таким омерзительным и все-таки проявиться?

Каким образом в одной точке времени и пространства концентрация мерзости могла стать такой огромной, что перестала быть воображаемой.

Нигде никогда я уже не буду защищена от возникновения glabro.

Но хотел ли он подразнить только меня или художников вообще? Людей вообще?

Хотел ли он, по своему разумению, стать неким сложным символом? Надеялся, что его примутся толковать?

Диана повернулась на другой бок, пытаясь устроиться поудобнее.

Этот тип — мой стыд, внезапно подумала она, вздрогнув. Его возникновение — ужас и позор. Диана почувствовала, что ухмылка бритоголового сделала явной ее постыдную беззащитность… Дурацкую, постыдную беззащитность бытия художника. Ведь художник всегда проявляет себя таким образом, чтобы могло проявиться нечто такое, чего он сам даже не желает вызывать. Теперь это появилось в виде glabro, убогого и жуткого. И ничего невозможно было поделать.

Я, Диана, сама создала условия для того, чтобы этот извращенец стал видимым. Это и был принцип безволосого: вся предыдущая карьера Дианы развивалась так, как она развивалась, только для того, чтобы в конце концов мог появиться glabro.

Диана глубоко вздохнула и прижалась поближе к Йоозепу, обняла его одной рукой, прижалась головой к плечу. Йоозеп что-то пробурчал во сне.

Зачем я сделала эту инсталляцию?

Диана недоуменно моргала глазами в сумраке.

Она еще теснее прижалась к Йоозепу и крепко ухватилась за его запястье. Тогда glabro не придет. Тело Йоозепа было талисманом, защищавшим ее в непроглядной ночи. Если держаться за Йоозепа, тогда glabro не появится. Не придет, не придет.

Ну да. Диана вспомнила утверждение психоаналитиков, что в бессознательном отрицание отсутствует. Как же тогда думать? Glabro и без того уже есть, так что лучше послать его прямо в задницу. Да, подумала Диана, я должна сама поймать этого мерзавца на улице!

Но сейчас ночь, а в ней — неприбранная комната и милый, теплый Йоозеп. И это все, сейчас это все. Незаметно Диана заснула.

В кейласком универмаге Rõõmu Диана оказалась по дороге в гости. Она выбирала вино и пребывала на приятной волне, когда в поле зрения вдруг возник желтоватый кожаный затылок. На расстоянии нескольких полок, облупленный и угрожающий, и Диана мгновенно почувствовала, что не готова к встрече. В универмаге небольшого городка она вдруг ощутила себя в высшей степени ранимой. Glabro в этой ситуации оказался бы победителем, glabro смеялся бы последним! Диана схватила с полки бутылку вина и спешно направилась к кассе. Так, вино, бастурма и апельсины… Шварк! Чья-то грубая рука резко водрузила на движущуюся ленту позади ее апельсинов брусок с надписью «СЛЕДУЮЩИЙ ПОКУПАТЕЛЬ». Жест был настолько внезапный, что Диана обернулась и, увидев перед собой бритоголового, громко вскрикнула. Нет, это был не glabro. «Ну?» — спросил лысый и круглощекий.

— Простите, — пролепетала Диана.

— Припадочная что ли? — съязвила женщина, стоящая рядом с лысым.

Glabro. Где он проводил ночи? На каком языке говорил? Умел ли он вообще разговаривать?

С пробежкой Диана на это раз припозднилась, начинало смеркаться. Первые километры еще более-менее при свете, а потом наступил тот чудесный миг, когда свет становится неопределенным, словно он еще есть, но в то же время и нет его, одновременно тлел и затухал. Между деревьями стало совсем сумрачно. А фонари еще не зажгли.

Но подле леса было все-таки достаточно велосипедистов, ходоков с палками и собак. Гоночные велосипеды явно без грязевого щита, на задницах и спинах велосипедистов темно-коричневые полосы от разбрызгивающейся грязи. Палочники, среди них и совсем юные, ходили обычно парами. Собаки трусили, натягивая поводки, обыденно потягивая носом воздух: ротвейлеры, таксы, немецкие овчарки. Никто из них не скулил и не тявкал от страха. Велосипедисты, ходоки и собаки. Да, хорошо, что именно собак было много.

На следующий вечер Диана не увидела в городе ни одного лысого. Но зато ей встретилась Лийна, которая сообщила, что у Калле день рождения. Диана вспомнила, да, конечно, она просто забыла о приглашении. «Пойдем со мной, хотя бы ненадолго», — позвала Лийна. Почему бы и нет, решила Диана. Главное — держаться среди людей. Тем более что Йоозеп сообщил, что придет домой попозже.

Калле как раз переехал в новую квартиру. Стол с напитками был накрыт в спальне, подле широкой кровати с бархатным покрывалом. Вокруг кровати лежало множество книг психоаналитического направления. Они были разложены на стене из картонных ящиков и журналов так, чтобы зритель мог прочитать на корешках под бокалами имена авторов и заголовки. Lacan, Žižek, Miller, Kristeva, Deleuze & Guattari обрамляли периметр кровати подобно узору. Диана толком не поняла, представляет ли этот выбор забавную инсталляцию или нет. О Калле можно было предположить и то, и другое. Она взяла с «Анти-Ойдипиуса» бокал и налила себе красного вина.

В соседней комнате громким голосом вещал брат Калле, у которого только что состоялась выставка в Швеции.

Брат Калле, молодой и амбициозный юноша со сладким личиком, слегка действовал Диане на нервы. На выставке он экспонировал серию игрушек-мучеников: кучу медвежат, зайцев и прочих зверушек, которых он превратил в распятого Христа, скальпированного Варфоломея, голову Иоанна Крестителя на подносе, утыканном стрелами Себастьяна.