Внешне, по крайней мере, тот остался спокоен. Указательными пальцами взял за уголки одну, на расстоянии вытянутых рук рассматривал, повернул тыльной стороной к себе.
— Николай Угодник? — спросил.
— Власий…
— Похож на Угодника. — Кортунов приставил икону к глянцевателю, убавил-прибавил освещение, слегка изменил положение иконы, взялся за фотоаппарат и приступил к работе.
Почти не разговаривали до того момента, когда Кортунов протянул пачку готовых снимков.
— Двести пятьдесят, — назвал сумму. — У меня цены, я предупреждал…
— Нормально, — рассеянно глядя мимо хозяина лаборатории, перебил его Шатохин, вынимая и раскрывая бумажник. В одном отделении были пятидесяти- и сторублевки, из другого выглядывали двадцатидолларовые бумажки.
— Нормально, — повторил он, делая вид, будто не замечает, с каким жадным вниманием изучает Кортунов содержимое бумажника.
Шатохин отсчитал двести пятьдесят рублей, положил бумажник обратно в карман, но отдавать помедлил.
— Негативы тоже мои.
— Пожалуйста…
Быстро, отработанными движениями Кортунов скатал и завернул пленку.
Пересъемка была закончена, иконы в прежней упаковке уложены в «дипломат». Оставаться в нагретой осветительными приборами, непроветриваемой комнатке не было необходимости.
— Духота, — сказал Шатохин. Вынул из бокового кармана пиджака носовой платок вытереть вспотевший лоб. Никелированный ключик, прицепленный к брелочку, на котором было оттиснуто мелкими буквами «Г-ца «Тверь» и ниже крупно «286», лежал в том же кармане, что и платок, он выпал, звякнув об пол. Поспешно Шатохин наклонился, подобрал ключ.
— Спасибо за снимки, — поблагодарил он и вышел на улицу.
Пешком, с задержками у киосков «Союзпечать», с заходом в сувенирный магазин «Тверские умельцы», он через час добрался до гостиницы.
— Мужчина, — окликнула его дежурная, не успел он одолеть и пяти ступенек, поднимаясь к себе на второй этаж, — вы из двести шестьдесят восьмого?
— Да, — Шатохин повернулся к ней в ожидании, что за этим последует?
— Нарушаете правила, — продолжала дежурная. — Ключ сдавать положено, когда уходите. Учтите в следующий раз.
— Учту, — буркнул Шатохин. Взглянул на часы, хотя отлично знал, рано. Если даже все складывается как хотелось бы, все равно пока рано.
В номере, не снимая пиджака, он сел в кресло, положил «дипломат» на пол, придвинул ближе к себе телефонный аппарат. Ослабил узел галстука, расстегнул верхнюю пуговицу сорочки и с четверть часа сидел неподвижно с прикрытыми глазами. Потом, достав фотографии, принялся перебирать их. Прилично сделано. Только вот пользы от снимков, если…
Телефонный звонок нарушил тишину.
Звонил лейтенант Изотов. После прощания с Шатохиным фотограф вскоре покинул свою каморку в Верхневолжском переулке. В рощу не возвратился, на трамвае поехал в свой флигелек. И пока не выходил оттуда.
Семнадцать часов. С минутами даже. Если и через полтора часа, самое большее через два, ему ничего не сообщат, то зряшной, пожалуй, была и встреча в Березовой роще, и пересъемка. Нужно будет на ходу изобретать что-то другое. Что? Не надо заранее настраиваться на плохое. Лучше сходить перекусить, с утра не ел. Он спустился вниз.
С дежурной по этажу, командно-хозяйский тон которой запомнился, вступать в разговор не хотелось и можно бы избежать, но сейчас поговорить нужно.
— Ужинать иду, ключи тоже обязательно сдавать? — спросил он, кивнув на дверь в ресторан.
— Из гостиницы совсем не уходите? — справилась дежурная.
— Не ухожу.
— Тогда при себе оставьте, — разрешила дежурная. Заметно: она была довольна постояльцем, внявшим ее поучениям.
Он пил пиво с кальмарами, официантка поставила перед ним второе, когда знакомая фигура фотографа-индивидуала появилась вдруг в дверях.