«Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Передал экспертам.

— Бороносин много ездит, — полковник недолго помолчал.

— Мог в разговорах с пассажирами рассказывать без всякого умысла о родных краях, о староверах, иконах, и таким образом попасть в поле зрения заинтересованных людей.

— Я побываю, Виктор Петрович, на его работе, поговорю о нем.

— Добро. — Веселый огонек вспыхнул в глазах Пушных.

— Грабители-то, как считаешь, по сегодняшний день комаров кормят?

— В тайге, — уверенно ответил Шатохин.

— Ну-ну… — полковник кивнул, напомнил: — Папку не забудь.

Шатохин просматривал архивное дело. Ничего сходного с нынешним. Почерк не тот. Мозаичники-плиточники выждали, когда хозяева покинут избу, второпях, без разбора, сняли иконы части иконостаса. А сбывали украденное на толкучке. Там и были задержаны. Какие уж связи с собирателями, с перекупщиками. Нет-нет, не они. А кто провел Валошина и Каткова через топи? В деле почему-то нет. А важно. Надо лейтенанту Хромову повстречаться с мозаичниками-плиточниками, слетать еще раз в Нетесовский район. Большой Тотош от Силантьевки всего в получасе лета, вдруг окажется, что доброхотом-проводником девять лет назад был Бороносин.

Сам же Шатохин собирался сначала повидаться с начальником пассажирского поезда Померанцевым. Железнодорожник-вахтовик из Нарговки чаще всего ездит в бригаде Померанцева. На восемнадцать часов договорились о свидании около депо. Шатохин взглянул на часы, пора отправляться. Маловероятно, чтобы Клим, Глеб, Роман, если они издалека и никого знакомых в крайцентре не имели, без остановки проследовали в таежный район. Обратиться за помощью к собирателям? Да, сразу после встречи с начальником поезда…

На четвертушке листа Шатохин делал краткие пометки.

Начальник поезда худой, в возрасте мужчина, со значком об окончании техникума на лацкане форменного пиджака, имел привычку переспрашивать, а потом надолго умолкать. Он как будто взвешивал содержание вопроса на невидимых весах. Отвечал, правда, по существу.

— Общительный ли Бороносин?

— Не чурается людей. Любит посидеть, поболтать. Пока не обсудит все поездные новости, не перескажет, что в газетах прочитал, по радио услышал, — не поднимается. Приходится напоминать, что не пассажиром едет.

— Часто ли рассказывает о родном селе, о староверах?

Еще бы. Он, Померанцев, на что уж, кажется, не часто в поездных посиделках участвует, начальник все-таки, а и то наслушался вдосталь. Сам целую лекцию о старообрядцах благодаря Анатолию прочитать может.

— Конкретно, что?

— Ну, среди болот дома их стоят. Вера у них, например, на казанскую разделяется и ярославскую. Кто казанской веры держится, деньги не признают, тайгою кормятся. А ярославские деньгами пользуются. Вот… Или наоборот, ярославские — это без денег…

Начальник поезда сбился, умолк. Шатохин, искоса глянув, подумал, что собеседник, пожалуй, преувеличил свои возможности: лекция о старообрядцах ему не под силу.

— С пассажирами в поездах Бороносин общается? Или только со своими?

На этот раз Померанцев не переспросил, ответил сразу:

— Весь обслуживающий персонал в дороге непрерывно среди пассажиров. Работа такая. Анатолий часто проводников подменяет.

Они медленно шли вдоль железнодорожных путей от депо к товарной станции. Рядом сновали маневровые тепловозы, слышался лязг буферов сцепливаемых вагонов, перекрикивались между собой сцепщики в оранжевых жилетах.

— Об иконах Бороносин тоже рассказывал? — спросил Шатохин.

— Как же. О самих старообрядцах речи меньше, чем об их иконах.

— Что?

Померанцев отвечал сдержаннее, и выходило у него толковее.

— Уйма икон. Дорогие. Святят их по праздникам, на любимые сутками молятся. Почувствует кто приближение смерти, ищет, кому передать. Некому, нет единоверцев рядом, так в землю закапывают.

Шатохин впервые слышал о таком.

— Это Бороносин говорил? — спросил он.