— Я не ханжа, — продолжил Наставший. — Я хоть и ругаюсь для вида, но совсем не против, если наши красавицы встречаются и даже спят с нормальными мужиками. Против природы не попрешь. Но когда они начинают продавать меня…
Макаров нахмурился, и собеседник это заметил:
— Да, Наталья Горбатова с сегодняшнего дня безработная.
— Но о вас она не давала мне никакой информации, поверьте.
— А кто давал?
Оставалось закладывать Шиманова. Ему, мертвому, конечно, все равно… Но Олег не смог произнести ни слова и молчал.
Выдержав длинную паузу, вновь заговорил Бен:
— Дело, Олег Иванович, не только лично в моей персоне. Наталья Горбатова совершила и более серьезный проступок. Она не оценила талант хранителя секретов господина Борщева. Когда работала у компьютеров с дискетой, то не учла, что и в пустом кабинете есть глаза. Более того, мы не просто увидели, как Горбатова списывает закрытую информацию: мы даже узнали, что именно ее интересует. Точнее, вас. Леонид Леонидович Володарский. Жил на земле до вчерашней ночи такой человек. До встречи с вами, Олег Иванович.
Макаров почувствовал себя препротивно. Он даже не поднялся, чтоб выключить закипевший чайник, за него это сделал гость. Он же снял с полки чашки, сахарницу, поставил все на стол. Потом спросил:
— У вас есть чай? Я предпочитаю только свежую заварку, уж простите гурмана.
— Я не убивал Володарского, — сказал Олег.
— А в этом никто и не сомневается. Володарского, естественно, убили не вы.
— Так чего же вам от меня нужно?
Бен улыбнулся:
— Чай нужен, Олег Иванович. А Володарского убил ваш бывший солдат. Я вовсе не хочу вас этим уколоть, Насонов прошел большой армейский путь, служил не только во внутренних войсках, но именно в Чечне произошло как раз то, из-за чего он прирезал Крашенинникова, взорвал своего бывшего дружка, стал охотиться на вас и, поверьте, не вмешайся мы, наверняка подстрелил бы.
— И это все из-за документов погибшего сержанта, Сокольцова?
— Документы были поводом. Не в пятидесяти миллионах, которые он рассчитывал получить, дело, вернее, не только в них. Все гораздо серьезней, Олег Иванович.
Куда уж серьезней, подумал Макаров. Куча трупов, ножи, пистолеты, бомбы, наконец. Дикий Запад, а не столица.
Наставший угадал его мысли:
— Все серьезней, поверьте, хотя и тут речь о смертях идет. Но это, если можно так сказать, один уровень. А есть другой, где иные ценности, иные действующие лица, которые знать не знают ни нас с вами, ни Сокольцова с Володарским…
Пришел Костя, выложил на стол бутылку водки, банку килек в томате, сыр, колбасу, тут же принялся нарезать бутерброды. Макаров вытащил из холодильника порезанную уже жирную ставриду, банку с маринованными огурцами.
— Водки мало под такую богатую закуску, — весело сказал Костя. — Может, еще одну взять, Бронислав Евгеньевич?
Тот словно и не услышал парня, продолжил прерванный разговор.
— Вы, Олег Иванович, слишком уж рьяно в большую игру вторглись, до того рьяно, что пришлось мне кое у кого испрашивать консультации, как быть. И этот кое-кто обматерил меня, вас, всю нашу великую державу и в конце концов разрешил раскрыть карты… Костя, мне килечку откупорь, я человек старорежимный, люблю пить с граненого стакана под луковицу и кильку. Бурную участковую юность так вспоминаю. В том смысле, что участковым служить начинал.
— Стакана нет, — виновато сказал Макаров. — А луковицу разыщем.
— И то ладно… Эх, не та водка пошла. И кривиться не после чего. Так, ладно, про ваш уровень рассказывать или вы, Олег Иванович, во всем уже разобрались?
— Наверное, не во всем.
— Тогда с нулевого цикла и начнем. Насонов в поле зрения милиции попал потому, что приторговывал оружием, так, мелкими партиями…
— Милиции? А ваша контора тут при чем?
— Об этом немного позже, ладно? Когда про другой уровень речь зайдет. Так вот…