Где Зырянов мог ночевать? Не лето, в парке на скамейке не перекемаришь. А в городе знакомых у него нет никого. Если, правда, не считать Пашу Базарова, водителя, из-за которого вся эта история и началась.
Макаров открыл блокнот, нашел его телефон. Надежд, конечно, мало, но…
Трубку поднял сам Базаров.
— Олег Иванович? Ты как чувствовал, что позвонил. Я сам собирался с тобой связаться сегодня.
Неужто можно так вот — ткнуть пальцем в небо и угадать? Или у Павла другая причина, а Зырянов здесь ни при чем?
— У меня, Олег Иванович, дочь родилась! Надо бы как-то… это… Так что приглашаю на сегодня. Бери Женю, записывай мой адрес… Да нет, что я говорю! Я заеду за тобой!
— Жени сейчас нет, он в гостях под Калугой, — сказал Макаров.
— Да? Жаль. У меня, кстати, еще один повод был тебе позвонить, как раз из-за него. Тут мужик один, тоже частным извозом занимается, травил среди наших историю, что его ночью преследовали и взорвать квартиру хотели. Он как раз парня однорукого возил, который в Чечне воевал, вот я и вспомнил Женю.
— Мы можем прямо сейчас встретиться? — спросил Олег.
— А чего же…
Оказалось, Москва — не такой уж и огромный город, чтоб в нем невозможно было найти нужного человека. Правда, Базаров не ленился расспрашивать коллег, те давали наводки, и вот уже Степан Ильич во всех подробностях пересказывает Олегу историю ночных злоключений.
— Представляешь, не испугался, сам взялся дверь разминировать. А я уж хотел милицию вызывать. Толковый парень оказался…
Макаров не сомневался: речь шла о Зырянове.
— Он когда гранату-то с проволокой снял, только тогда признался, что, оказывается, не за мной, а за ним охотились. Утром сказал: «Я с ними разберусь…» А с кем — черт его знает.
— Никаких фамилий не называл?
— Нет… Кажется, нет. Правда, заикнулся, что догадывается, чьих это рук дело. Или, говорил, хитрой лисицы, или третьего. Я еще спросил, какого такого третьего, а он — «двое погибли уже, а этот же был с ними наверняка связан».
Для Макарова стало ясно, что под третьим Женька имел в виду Володарского. Фамилию его он не знал, был лишь в курсе, что «Москвич» на Калужском шоссе останавливали трое.
— Может, третьего Зырянов как раз и называл лисицей?
Таксист был категоричен:
— Нет, я запомнил. Или, говорит, третьего, или лисицы.
— Почему же он мне не позвонил?.. — сам у себя спросил Олег.
— А он хотел. Не знаю только, вам или кому другому. Но я оплату просрочил, телефон и отключили. Сегодня и по старым счетам заплатил, и заодно на месяц вперед. Плохо без телефона. Даже милицию не вызовешь.
Больше от Степана Ильича никакой интересной информации узнать не удалось.
Возвращались дорогой, которая проходила почти рядом с домом Шиманова. Базаров вовремя заметил пробку впереди и милиционеров на обочинах, свернул и поехал узкими переулками. Но и здесь была милиция. Машины ползли медленно, по-черепашьи, стражи порядка цепкими взглядами всматривались в каждую, но не останавливали.
Макаров высунулся из окна, спросил оказавшегося рядом старшего лейтенанта:
— Что тут у вас случилось?
Тот замахал жезлом:
— Проезжайте, проезжайте!..
— Опять, наверное, кого-то или взорвали, или сожгли, — заключил Паша. — Дым на трассе впереди видел? Горело что-то. Мне этих «крутых» и не жалко, если честно. Сам от них натерпелся. Бог их наказывает.
Лисица пусть пока, как Райкин говорил, на ум пойдет. А Володарского Женька разыскать захочет. Вопрос — как? Он, Олег, вышел на Насонова. У Женьки связующее звено, объединяющее троицу, — только Анастасия Тихонина. Женщина, к которой Шиманов не советует даже приближаться.