Степан Ильич помолчал, потом сказал угрюмо:
— Все, может быть, и так. Но когда мы с тобой входили в подъезд, «пятерка» тут не стояла, это я точно говорю.
У дома не было ни одного человека. В поздний час по мерзкой сырой и холодной погоде не находилось любителей прогуляться. Но чутье разведчика, не утраченное еще, подсказывало Зырянову, что из темноты, из-за густого частокола голых зарослей сирени, надо ждать опасности.
Едва видимый огонек блеснул там, будто кто-то коротко и с силой затянулся сигаретой. Глухой хлопок. Недалеко от головы Зырянова, в кирпичную стену, ударила металлическая капля.
Степан Ильич втянул голову в плечи, юркнул в комнату, позвал Женьку:
— Быстрее сюда!
Когда Женька оказался рядом, он опять неизвестно зачем перешел на шепот:
— Из рогатки шариками подшипников стреляют, что ли?
— Может быть, — кивнул Женька.
Но он-то знал, что это стреляли из пистолета с глушителем.
Глава тридцать первая
Макаров плохо спал ночь, все ждал, когда придет Зырянов, но Женька не появился до утра. Впрочем, не было его и утром. Не питавший особой любви к телефонам, Олег все же опять, как и вчера, принялся накручивать номера.
Леся сказала, что Зырянов выехал накануне автобусом с таким расчетом, чтоб успеть на послеобеденную электричку. Это означало, что именно ею Женька вчера вечером приехал в Москву, но почему-то поспешил сразу не на квартиру Макарова, а к Алле. Там повел себя тоже непонятно, поздоровался и исчез. Кто мог испугать его телефонным звонком?
Какие-то новые нотки улавливались в словах Леси. Может, Олегу показалось, но она была рада его звонку, говорила не так сухо и скупо, как всегда. Впервые звала его не по отчеству, а просто по имени. «В гости не собираешься? Мы скучаем по тебе». Такое из ее уст он раньше не слышал. Захотелось тотчас бросить все и отбыть в деревню.
«Через неделю рассчитываю приехать, ждите!»
Через неделю.
За это время надо разобраться с Насоновым, с Володарским, прояснить, что все-таки случилось под Гехи с сержантом Сокольцовым.
Но первым делом надо все-таки разыскать Женьку. Кого-то он мог встретить на вокзале или в электричке, вот потому и не приехал сюда. У Аллы появился не по делам сердечным, это ясно. Был расстроен, все же собирался пить чай, но убежал сразу после непонятного звонка…
И еще надо все-таки дожать Толика Шиманова относительно Анастасии Тихониной. Эта женщина может объяснить многое, если не все. Надо было вообще о ней не заикаться, действовать самому, и все. А скажи ему сейчас о Насонове, то же произойти может: «Не лезь к нему, это не твое дело…» По большому счету ведь и не дело ОМОНа, эти милицейские отряды иным занимаются…
А действительно, какой интерес у Шиманова к мадам Анастасии? В какой игре она козырь? Он что-то о торговле оружием говорил, но такими проблемами РУОП, наверное, озабочен, а не черные береты. У них работа оперативная…
Нет, о Насонове Олег никому ничего не скажет. С ним он поговорит сам: как-никак бывший подчиненный. В «Москвиче» он не сидел, поскольку не рыжий и без шрамов.
У Насонова надо узнать все о Володарском. Вполне возможно, они до сих пор поддерживают приятельские отношения.
Тот, кажется, растерялся, услышав по телефону голос своего командира.
— Товарищ полковник? Вы как меня разыскали?
— Через Интерпол, — рассмеялся Олег. — А без шуток, могу рассказать, как и зачем, но лучше не сейчас, а при встрече.
— Вы просто чудом до меня дозвонились, это ведь дом родителей, я тут редко появляюсь, живу по другому адресу и сейчас бегу в свою контору, на работу опаздываю.
— Я могу подъехать и в контору…
— Нет, — быстро ответил Насонов. — С приемом посетителей там сложности. Рядом с конторой небольшой парк есть, а в парке — прудик. Я выйду к нему часов в десять, скажем. Вас это устроит?
— Вполне. Только… — Олег чуть замялся. — Только я честно признаюсь: в лицо тебя не помню.
— Это ничего. Я-то вас несколько раз видел. Да и парк — не танцплощадка, людей в этот час там будет немного. Как бородатого увидите…