«Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да, — ответил он после долгой паузы, — хорошо, ты права.

Рука его снова была на ее животе, но теперь уже вовсе не покоилась.

— Сева, не надо. Ну, Се-ва! Ну, Севочка…

Пустые хлопоты.

Разговор прервался еще примерно на час. И, отдыхая после очередной счастливой смерти, Надька думала, объясняла себе, что Сева не зверь какой-нибудь, не подонок, который, убив врага, с наслаждением шворит мягкую самку. Как раз это и есть его шанс как-то оттаять, остаться человеком… Он же просто без меня жить не может!

И нашла наконец единственные слова:

— Там… ты все это сделал… из-за меня? И обняла его, и прижалась. Уж, кажется, за эти недели так отдавалась, что прекраснее невозможно. И вот нашла силы, чтобы еще прекраснее. «Я для тебя столько всего сотворю… если ты захочешь… разрешишь…»

И получила такой невероятный ответ… Ничего в мире не осталось, кроме ее дикого мяуканья да развратнейшего скрипа кровати — вот тебе и вся Галактика… А ведь раньше эта крепко сколоченная кровать в жизни не скрипела! Теперь же выла, как сама Надька, шаталась и, того гляди, готова была рухнуть в преисподнюю.

— Надь, у тебя ведь есть знакомые, ты можешь доллары продать?

Вот уж какого вопроса она… ну, ни грамма не ожидала!

— Какие, Севочка, доллары?

— Мои две тысячи.

О, Господи! Сколько, веревочка, ни вейся, а конец придет!

— Я здесь два месяца, так?.. И ты же сама тогда говорила, что это на рубли тысяч сто пятьдесят или даже двести. Даже пусть сто — лишь бы сразу. И навсегда отсюда!

Что за день сегодня ужасный? Не успела за Лешу лоб перекрестить, теперь это! Она тихо убрала Севину руку со своего живота. Надо было вылезать из кровати. Надо было сесть на стол и глядеть друг другу в глаза.

Собралась с духом:

— Севочка! У нас нет с тобой никаких двухсот тысяч. «Да и что такое двести тысяч, милый ты мой!» Но об этом она ему скажет позже, когда Сева переварит… эх, сколько ему, бедному, переварить придется! Надька правильно боялась, но все ж несколько излишне, потому что не учла, ее любимый стал другим человеком.

Глава 6

Осень пришла, глубокая осень. Но это в Подмосковье заплаканном. А тут небо по утрам такое ясное, какое в России бывает только на Пасху. А ведь уже Октябрьские на носу, бывший советский праздник.

Он стоял на балконе, дымил первой, самой сладкой сигаретой, которая курится до завтрака, до первой рюмочки. Его любимая тоже проснулась уже — рабыня верная, женщина Востока. Это у них, конечно, поставлено потрясающе — следить за каждым движением хозяина. Сейчас она спокойными ждущими глазами смотрела на Бориса. И так удивительно хорошо ему было. Не надо думать, в каких ты трусах, не надо думать о фигуре своей и живот втягивать.

— Иди сюда, — он сказал. Ему стало зябко на балконе. Хотелось обнять и погреться об нее.

— Сейчас! — она встала, легкая, словно козочка. Одетая только в свою красоту. Побежала в ванную — зубы чистить.

Таджички, на Борисов вкус, были все-таки смугловаты, какие-то они слишком… чугунные. Так он однажды сказал и был очень доволен своим словом. Поэтому в столице Таджикистана Борис нашел себе узбечку, Мэлс Мухаммедовну Юсупову, как было сказано в паспорте, девятнадцати лет от роду… Вернее, конечно, не Борис нашел — ребята привели.

— Просил? Бери, брат, подарок!

Мэлс смотрела на него смеющимися глазами. И как бы тоже говорила ему: «Бери подарок!»

Она чем-то напоминала Надьку — ту, двенадцатилетней давности. Хотя внешне… что между ними могло быть общего? Но когда Борис ее обнимал, вернее, когда он ее сжимал в объятьях, потому что она такая тоненькая была, то на какое-то мгновенье вспоминал Надьку… Или он всегда вспоминал Надьку, когда обнимал красивую женщину?

А московскую «давалочку», которую, кстати, Надька цинканула, он в Москве и оставил. Не из-за Надьки. С московской все было стремно, неспокойно то есть, по-нормальному говоря. Та все придумывала какие-то «сцены у фонтана», все что-то от него хотела. Но это получается: фиг на фиг менять, только время терять. В смысле тогда уж лучше было взять с собой саму Надьку. Она, по крайней мере, родная. И она нервы мотает знакомыми способами, на которые у тебя уже выработаны надежные приемы защиты.

Он кинул московской денежек на подарок и отвалил. Билет ее сдал в кассу, на вырученные средства купил около ресторана пару коньяков по несусветной цене… Да пились оно пилой — все равно деньги были пропащие! В самолете еще пострадал немного, потому что недаром, ох, недаром она получила от Бориса прозвище Давалочка! Но потом выпил, заснул. И проснулся вполне здоровым.

Не надо думать, что в Душанбе он только и делал, что валялся с Мэлсиком да ходил под ее руководством в хорошие подпольные кабаки. Как раз наоборот! Работал, как лошадь. Ведь это он один знал, что все впустую, наркота в прекрасную заграницу не уплывет, а будет гнить здесь. И ее, в конце концов, придется сдать за бесценок… То есть, в смысле, за вполне приличные бабки. Однако за наши, за «деревянные». А это и значит: за бесценок. Ведь с нашего советского кайфарика просто не возьмешь настоящей цены. Потому что он бедный. И сколько он ни грабь, сколько ни воруй, все равно останется бедным… Он даже когда богатый, он все равно бедный!

Но ни о чем подобном не знали ни ребята, поставляющие сырье, ни ребята из лаборатории, которые вдруг наткнулись на секрет изготовления совершенно потрясающего концентрата. Буквально один грамм на тысячу порций шира. И так обидно было Борису, что все это прахом, что все это не в коня корм… И паук-Роба, который держал лапы на нитках, тянущихся из Москвы в Душанбе, не знал о Борисовом предательстве. Они все дико верили Борису… хотя они за ним, конечно, секли: одни — для Робиного спокойствия, другие — для своего собственного. И поэтому Борис обязан был отработать номер на «ять»! Он так и делал.