«Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Сразу под протокол будете говорить?

— Это как вам удобнее. Мне теперь скрывать нечего.

И вот что он рассказал.

После того, как Алла Петровна отказалась возобновить с ним прежние отношения, он завел знакомство с Надей и стал бывать в ресторане в ее смену. Герман чувствовал, что он ей нравится. Это выражалось хотя бы в том, что она приносила ему коньяк и хорошую рыбку и не вносила их стоимость в счет.

Но кто-то настучал про него Алексею, и тот примчался в ресторан на своем «Москвиче», хотя находился в это время на лечении. Разговор был мужской, в крепких выражениях. Щеглов пытался убедить Алексея, что между ним и Надей ничего нет, но Алексей не верил ему и все грозился набить ему морду. Морду не набил, но с этого дня крепко запил. Надя не велела Щеглову больше появляться в ресторане, и с неделю они не встречались.

А второго августа неожиданно для обоих оказались в одно время у наркологии. Случилось так, что они с Ястребковым, решив промочить горло, не набрали даже на самопалку. Ястребков и предложил сходить в наркологию, благо до нее рукой подать, и одолжить у Митрофанова пару-тройку тысчонок. Но и у Алика в кармане ветер гулял. Пока обсуждали финансовый вопрос, Полунина и подошла. Оба виду не подали, что узнали друг друга, но Щеглов по ее глазам понял, что она рада встрече. Правда, когда ей сказали, что ее муж шляется неизвестно где, Надя не на шутку расстроилась и, достав из сумки коньяк, предложила выпить. Никакого разговора между ним и Надей о совместной поездке в южный пансионат не было и в помине. Разве что с Аликом и Ольгой — в порядке шутки. Потом она ушла домой, а вскоре и Щеглов с Ястребковым отправились играть в домино. Во дворе дома Полуниных.

О том, как он принес пьяного Алексея домой, Щеглов уже рассказывал. А второй раз в этот день он к Наде не приходил — видать, соседке это поблазнилось. Или нарочно придумала, со зла.

О том, как был в гостях у Полуниных десятого августа, и как Алексей убежал тогда из дому, тоже рассказывал. Не упомянул лишь о том, как часов в одиннадцать вечера по просьбе Нади (играл в домино, а она вышла во двор) отправился на поиски Алексея. Даже, между прочим, заглянул на школьный двор. Алексей как в воду канул. Не найдя его нигде, заглянул к Наде — спросить, может, ее муж уже дома. Посидели на кухне, поговорили. Надя несколько раз принималась плакать. Ушел Герман где-то в полпервого. Провожая его, Надя обронила сквозь слезы: «Не могу больше так, подам на развод!..».

Утром, часу в одиннадцатом, он зашел к Митрофанову и предложил вместе наведаться к Полуниным. Надя к тому времени уже уехала на работу. Ее мать собрала на кухне закуску, Митрофанов разбудил Алексея.

— Теперь я вспомнил: он и правда жаловался, что ему больно глотать. И какой-то сон рассказывал…

— Это был не сон, — сказал Брянцев. — На него и в самом деле напали тогда парни. И пытались его душить. Это установлено.

— Во дворе школы?

— Да, во дворе школы.

— Что же выходит? — в голосе Щеглова послышались осуждающие нотки. — Значит, все-таки парни? А мы на Алика грешим… Но тогда я ничего не понимаю: зачем он это?.. И Ольгу, и себя?..

— Видите ли, парни напали на Полунина ночью одиннадцатого, а убит он был под утро двенадцатого, — пояснил Брянцев, не сводя глаз с собеседника.

— Вон оно как! — с преувеличенным удивлением воскликнул Щеглов, однако в его глазах Брянцеву увиделась плохо скрытая досада. — Это точно?

— Совершенно точно, — покивал Брянцев. — Скажите, а что заставило вас заподозрить Митрофанова в убийстве Алексея?

— Да не то чтоб заподозрил… — Щеглов прихмурил брови, — я ведь, кажется, рассказывал, как мы встретились с ним… Ну, в тот день, когда его первый раз допрашивали в милиции. Он был как по башке трахнутый. Но у меня тогда и в мыслях ничего такого не было. Да и кто мог подумать на Алика! Я таких смирных в жизни не встречал. Если честно, я и сейчас не верю, что он Лешку грохнул!..

— А если не он, тогда кто, по-вашему, мог это сделать? — спросил Брянцев. — У вас есть на этот счет какие-нибудь догадки, предположения?

— Дьявол! — потряс кулаками Щеглов, а глаза его налились кровью. Однако он тут же притих, смущенно поморгал. — Извините… Мы ведь с Аликом не так давно подружились, и я не сразу в нем оборотня разглядел…

— Кого, кого? — не понял Брянцев. — Как вы сказали?

— Оборотня. А может, и самого дьявола, — устало проговорил Щеглов.

— И когда же вы в нем это… разглядели?

— Первый-то раз еще… Ну да, Лешка еще жив был. В тот день Алик с Ольгой выписались домой. Сидели мы у них на кухне, разговаривали. Ну, и выпивали, конечно. В наркологии-то Алик воздерживался, а тут, видать, на радостях, что снова дома, хватил лишку. Переступил черту. Я только так могу объяснить…

— Что же случилось? — спросил Брянцев.

— Ну, сидим, разговариваем, с чего-то заговорили про политику. Про перестройку эту самую. Горбачева поматерили, а потом Алик вспомнил Сталина, начал его всяко хвалить. Я спросил: «Откуда тебе знать, как было при Сталине, ты ведь тогда пешком под стол ходил?». — «Хорошо, говорит, было: порядок был и цены снижались». Я ему тогда: «А сколь народу он погубил — не слыхал, что ли?». «Все, говорит, правильно Сталин делал, никого зря не сажал». Мне надоело спорить, и я возьми и скажи: «А ну его, говорю, в задницу твоего Сталина!». Он тут как вскочил, глаза дикошарые — и за нож! И на меня: «Счас порешу к такой-то матери!..» Вы его таким не видели и можете не поверить. Ну, будто кто взял и подменил его на другого человека похожей наружности, а внутри…

— И чем же все кончилось? — спросил Брянцев.

— Да Ольга отобрала у него нож. А минут через пять он успокоился, опять стал нормальным человеком. Это как припадок был, потом ничего и вспомнить не мог.

— А второй раз когда такое случилось?

— Это когда Алексея хоронили. Я за ними зашел, чтобы вместе на кладбище ехать. Два автобуса пришли, провожающие уже расселись по местам, а их с Ольгой нет. Захожу в квартиру — Алик сидит на кухне и уже хорош. А Ольга и вовсе дрыхла. Говорю: «Давай скорее буди ее, а то опоздаем!». Он бормочет что-то непонятное. Я опять: «Буди Ольгу, иди!». Он трах по столу кулаком! Спрашиваю: «Ты это чего разбушевался, смотри-ка?». Он опять кулаком по столу, как-то странно поглядел на меня, будто не узнавал, потом вскочил и ушмыгнул в комнаты.