«Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— В том смысле, чтобы принять дело Полунина к своему производству! — эти слова начальник следственной части выговорил с такой торжественностью, словно вручал при этом Брянцеву правительственную награду.

А у того засосало под ложечкой.

— Оно же у Малышкина.

— Малышкин заболел и, похоже, надолго.

— Что с ним?

— Говорят, инсульт.

— Вот бедняга! — всерьез огорчился Брянцев. Это, что, из районной прокуратуры сообщили?

— Да, полчаса назад прокурор звонил. Он, кстати, и попросил разрешения задействовать тебя в деле Полунина. У них, сам понимаешь, сейчас следователей не хватает: тебя забрали, теперь вот Малышкин выбыл… А поскольку ты пока еще свой человек на Уралмаше, да, к тому же, дело Полунина тебе знакомо….

— Валентин Петрович, я бы со всем удовольствием…

— И — что?

— Но ведь я собрался с завтрашнего дня в отпуск! Мы же договаривались.

— Договор остается в силе, — поспешил успокоить его начальник. — Ну, на несколько дней позже пойдешь в отпуск. Больше ничем загружать тебя не буду. Оформишь дело Полунина, передашь по назначению, куда сочтешь нужным: в комиссию по делам несовершеннолетних или сразу в суд — и гуляй на здоровье!

— Не знаю, не знаю. Мне кажется, тут не одной неделей пахнет, — подавленно возразил Брянцев. — Четверо подозреваемых.

— Но двое уже признали свою вину!

— Пока только двое, — сдержанно покивал Брянцев.

— И остальные не задержатся, — пообещал начальник.

— Как знать…

— Значит, договорились, Сергей Алексеевич! — заключил начальник тоном, мало располагавшим к продолжению разговора.

И уже через полчаса Брянцев ехал пятым номером трамвая на Уралмаш, стараясь не думать о том, что обещал тестю нынешний отпуск провести у него в саду, помочь достроить дом, с которым старик, можно сказать, в одиночку мыкается уже четвертый год и только-только подвел под крышу. Завтра тесть будет весь день смотреть на дорогу в ожидании помощничка и хотя ничего потом не скажет зятю — от этого Брянцеву не будет легче. И теща на завтра взяла талончик к врачу, потому что понадеялась на зятя, который обещал прихватить в сад сливочное масло, молоко и испеченные ею пресные булочки для мужа-язвенника.

Видит Бог, он сопротивлялся, как мог, сколько позволяла субординация. И черт бы побрал все эти отпуска, кто их только выдумал! Черт бы их побрал вместе с двумя выходными в неделю! Лично ему они вовсе не нужны. Он давно разучился отдыхать. Уже давно работа стала естественным состоянием его организма. Все, что ему нужно для подзарядки, — это чашка крепкого кофе и глоток коньяка. Отпуска и выходные выбивали его из естественного ритма повседневных дел. Больше всего не любил он праздников, и особенно новогодних, когда праздник на празднике и праздником погоняет.

А его жена Нина, как и всякая нормальная женщина, любит и отпуска, и выходные. Ей нравится выходить «в общество» и проводить свободное время в компаниях таких же веселых людей, как она сама, умеющих, когда надо, отключаться от повседневных дел и забот. Она мечтает побывать на Канарских островах, в Анталии, в Венеции, в Париже и в Рио-де-Жанейро. В Петербурге живет (наездами, наплывами) ее родной брат, капитан дальнего плавания, который где только ни побывал.

А Брянцеву никуда не хотелось. Никуда за пределы круга, очерченного уголовными делами, которыми он в данный момент занимался. Не хотелось, и все тут.

Он и сам считал себя очень скучным человеком и не понимал, как это Нина терпит его. Иногда, в подпитии, он спрашивал ее об этом. Она отвечала по-разному: «Сама удивляюсь». Или: «Наверное, потому, что остальные мужчины еще скучнее». Или: «Слишком поздно поняла, что я однолюбка».

Во всяком случае, она поняла, что ей не переделать мужа, и научилась довольствоваться тою толикой внимания, которую он находил время ей оказывать. Например, он часто дарил ей цветы и не только по торжественным дням. Уходя из дому или возвращаясь с работы, никогда не забывал поцеловать жену (а теперь и дочку). Иногда (вернее, изредка) они ходили на спектакли в драмтеатр, и в зрительном зале он как молодожен не выпускал ее руки из своей. Как обязательную повинность воспринимал он хождение в гости (на дни рождения друзей и в большие праздники), но если случались танцы — он танцевал только со своей Ниной. Одна знакомая позавидовала Нине: «У тебя такой внимательный муж: подает тебе руку, когда ты выходишь из трамвая! А мой — никогда!». — «Посоветуй ей пропускать мужа впереди себя», — сказал жене Брянцев.

Притулившись сбоку стола Горелова, Сергей Алексеевич знакомился с подшитыми в папку материалами уголовного дела. Закончив чтение, он обратил на опера спокойный всезнающий взгляд и проиграл певучим баритоном:

— Полагаете, что дело раскрыто?

Горелову не понравился тон, в котором за внешне бесстрастной вопросительной формой угадывался ехидный вывод.

— Полагаю, что в общем — да! — проговорил Горелов, ощетинившись. — По правде сказать, не понимаю, что за нужда была привлекать к этому, прямо скажем, рядовому делу еще и областную прокуратуру. Мало вам рецидивистов, что ли? Или организованная преступность пошла на спад?

— Я не напрашивался, — не кривя душой, признался Брянцев и перевел взгляд на цветную фотографию молодой женщины под стеклом у Горелова: — Жена?

— Да, жена! — не слишком любезно ответит тот и продолжал возмущаться: — Не понимаю, что за манера у вас, следователей: не разобравшись, с лету сомневаться во всем, что не вами сделано.