— Значит, мужчина упал на колени, — продолжил Игорь разговор. — Кто накинул ему на шею удавку?
Ушаков дольше обычного разглядывал свои кроссовки.
— Ну… Никола зашел сзади… — он опять надолго замолчал, затем все же попытался закончить начатую фразу: — И это… Это… — однако дальше никак не выговаривалось.
— Накинул ему на шею удавку и стал душить, — подсказал Игорь. Чем же душил Северцев мужчину?
— Руками… Нет, этим… Этим… и наконец разродился: — Бинтом!
— Так, все верно, — поспешил согласиться Игорь. — Одно только неясно: откуда у него взялся бинт?
— Ну, он… Это…
— Кончай мямлить! Говори понятно!
— Ну, он еще дома руку себе перебинтовал. А тут бинт размотался, он и…
— Что у него было с рукой?
— Ничего. Просто перебинтовал. Ну… Иногда можно повредить руку. Когда бьешь. Если по чему-нибудь твердому.
— Понятно, — сказал Игорь. — А потом куда бинт девался?
— Ну, Никола его бросил.
— Куда? Может, на яблоню закинул?
— Ну, может. Наверное.
— Так, бинт Северцев закинул на яблоню. А что мужчина?
— Он лежал. Ну, не совсем, мы его посадили.
— Куда посадили? Покажи место.
Ушаков покрутил головой и, наконец, остановил взгляд на крыльце мастерских.
— Тут, кажется…
Такой ответ Игоря не удовлетворил.
— Точно помнишь, что у крыльца? А может, вы его под яблоню посадили?
Подумав, Ушаков согласился:
— Может, под яблоню.
— И он что, хрипел?
— Ну, сперва хрипел. Потом стал получше дышать.
— Когда уходили, он сидел? Или как?
— Сидел. Может, потом лег.
Светало. Игорь переписал адреса остальных подростков и напоследок строго-настрого наказал Ушакову: чтоб в девять утра, как штык, был в милиции.
— Спросишь Горелова.