— Разберемся, — пообещал ему Орехов. — А сейчас одевайся — поедем!
— Куда это вы его? — спросила блондинка. — Нельзя?..
Она уже причесала волосы, собрала их на затылке в пучок и скрепила цветным колечком. Успела даже припудриться и покрасить губы.
В прихожей висела коричневая шуба из искусственного длинноворсового меха.
— Чья? — спросил Орехов у Романа, разглядывая подкладку.
— Материна, — ответил тот.
— А ты ее надеваешь?
— Редко, — ответил после некоторого раздумья Кунцевич. — В магазин разве когда…
Шубу изъяли как вещественное доказательство: на подкладке ее были заметны подозрительные пятна.
10
Утром протрезвевший Роман продолжал запираться:
— Не знаю, какое такое убийство! Слыхом не слыхал!
— Где ты был и что делал вечером восьмого января?
Роман сосредоточенно посопел.
— Где… Дома, наверное. Я все больше дома сижу, у меня инвалидность…
— По какому поводу инвалидность?
— В ПТУ еще… Упал со стремянки и повредил позвоночник. Ничего не могу делать, болит…
— Так где же ты был восьмого? — повторил Орехов вопрос.
— Это какой день был? — подумав, спросил Кунцевич.
— Вторник, — подсказал Орехов.
— Ну тогда я точно был дома! Нинка пришла. Выпили, потом спать легли…
— И ты никуда за весь вечер не выходил из дому?
Кунцевич опять задумался, повертел пальцем в ухе.
— Разве что в магазин, — еще подумал. — Ну точно, за поллитровкой бегал! Нинка же пришла.
— В какое время в магазин ходил?
— Я помню? Ну, может, часов в восемь…
— Разве в это время магазин открыт?
Кунцевич пошнырял маленькими заплывшими глазками по углам кабинета.
— Нет, я не в магазине, в киоске брал, — поправился он. — Точно, магазин уже был закрыт!
Следующий вопрос Владислав придержал, не было смысла продолжать в том же духе.