Свидетели являлись неохотно, пропуская сроки. Некоторым пришлось несколько раз напоминать об их обязанностях. А Андронниковой, той, что из окна наблюдала за схваткой Севастьянова с вором, Бородин даже зачитал соответствующую статью Уголовного кодекса.
Интеллигентная старушка с лиловыми волосами долго вглядывалась в лица на фотографиях, но так никого и не признала.
Люба Пермякова, тихонько похихикивая, не без интереса прогулялась по фотографиям своими умными золотисто-карими глазами раз, другой, третий…
— Умрешь! — поделилась, наконец, с Бородиным своими впечатлениями. — Вот этот и этот, а? — она ткнула в фотографии пальчиком.
— Ты ж только одного видела! — напомнил ей Бородин.
Люба похлопала ресницами, непонимающе глядя на сыщика. Затем до нее, видимо, дошел смысл его замечания.
— А, на лестнице-то которого?
— Да, на лестнице.
— Так его тут нет!
— Чего ж ты на этих-то двоих показала? — недоуменно спросил Бородин.
Люба смешливо поморщила нос:
— Просто они мне понравились. Клевые парни! Скажете, нет?
Соседка Зверевой по лестничной площадке не очень уверенно показала на Евгения Тропинина.
— Похож. Но я его плохо разглядела из-за ковра. Второй мне больше запомнился, но его здесь нет.
Последний, к кому обратился Бородин, водитель «шестерки» Цыпкин, снова напомнил об уговоре:
— Вы обещали не привлекать меня к опознанию!
— Не вызывать, — уточнил Бородин. — Так я ж опять сам приехал к вам! Как и договаривались, не будет никакого протокола. Вот взгляните, — он разложил на столе перед Цыпкиным несколько фотографий. Если кого узнаете, шепните мне на ухо.
— Этот! — показал Цыпкин на Тропинина. — А второго тут нет.
— Вот и спасибо! — поблагодарил его Бородин. — Думаю, что больше беспокоить вас не будем, — и с улыбкой добавил: — Пока не выследим второго вора.
Итак, двое свидетелей показали на Тропинина. Правда, один, вернее, одна свидетельница — с оговоркой. Что ж, нерешительных можно понять: и времени со дня кражи прошло порядочно, а главное, когда от одного твоего слова зависит судьба человека, то поневоле задумаешься и на всякий случай ввернешь это спасительное «вроде как».
Теперь Бородин решил повидаться с самим Тропининым. Минут бы на пяток пораньше выскочить. Но его помощник Миша Андрейчиков замешкался в соседнем кабинете, где ребята потрошили сумку с инструментом только что задержанного при попытке совершить кражу шестнадцатилетнего парнишки.
И тут — телефон. Зверева, будь она неладна!
Как и следовало ожидать, спросила опять про Агаркова. Разговор грозил принять затяжной характер, однако Бородин сумел перехватить инициативу.
— Кстати, Раиса Алексеевна: когда вы вернулись из Талицы и вошли в квартиру, все форточки были заперты изнутри?
— Я уже отвечала на этот вопрос и вам, и вашему предшественнику: да, все форточки были заперты на вертушки, а створки окон заклеены бумажными лентами! — сердито ответила Зверева. — Но вы мне…
— И в комнатах были заперты, и на кухне?
— Да, да, да! Но вы…
— Дело в том, что воры, проникнув в квартиру, могли сами, для отвода глаз, закрыть форточки, — продолжал Бородин. — Вы хорошо помните, что закрывали их перед отъездом?
— Полагаю, что да! — уже не столь категорично, однако же утвердительно ответила Зверева.
— Полагаете или точно? — потребовал Бородин полной ясности.