— По какому случаю? — поинтересовался Бородин, догадываясь, впрочем, что речь пойдет о «сынках». Выдвинув нижний ящик стола, он извлек из него опорожненную на две трети бутылку с загадочным напитком «Империал».
— Расслабляйся, Кеша. Что там было-то?
— Много чего, — сказал Иннокентий, доставая с сейфа стаканы.
Бородин вылил в один стакан все содержимое бутылки и пододвинул Иннокентию. Тот опорожнил стакан единым духом, крякнул и повел рассказ:
— Чтоб вам понятно было: ночью к Марине во время дежурства пришла женщина…
— Это мы знаем, — прервал его Бородин. — Домбровская при мне докладывала Феоктистову. Вы туда, к «сынкам», приехали, и что дальше было?
— Произвели, значит, обыск. Нашли дубленку и сапоги. Те в отказ: купили, дескать, на свои кровные, заработанные в зоне. Но женщина уже опознала голову…
— Ты смотри! — поразился Бородин. — Ну Марина! Тут ходишь, ходишь, никакого просвета не видишь, а она — раз! Не сходя с места. Как тот астроном.
— Слушай дальше! — потребовал Иннокентий. — Запросили мы экспертов. Они облазили всю квартиру и лестничную площадку. Улик вот так! — он полоснул себя пальцем по горлу. — На топоре само собой. А что на лестничной площадке было, ты себе представить не можешь!
— Ну да, я только и видел, как курицу режут! — обиделся Бородин.
— Какая тебе курица! Там будто быка резали! По всей лестничной площадке кровь, кровь, кровь!.. В щелях так прямо сгустками…
— Признались?
— Куда ж им деваться было? — Иннокентий сокрушенно помотал головой. — Просто, знаешь, оторопь берет: на лестничной площадке рубили человека топором на куски, и хоть бы кто из жильцов выглянул…
13
Домой Бородин пришел часов в десять. Отдал жене получку, поужинал и подсел к телевизору, а Чарли устроился у его ног.
Спросил у старшего про отметки в школе. Тот отмахнулся, по-взрослому морщась:
— Не мешай!
Показывали паршивый американский боевик.
— По русскому, небось, пару схватил?
— Да нет! — не сводя глаз с экрана, снова сердито отмахнулся сын.
— А по математике?
— Не спрашивай сейчас ни по чему! — уже по-ребячьи завопил тот.
Бородин почел за лучшее оставить его в покое и отправился в спальню. Там жена, сидя бочком на застеленной кровати, с задумчивым видом разглядывала разложенные по достоинству купюры.
— Дама бубен сварила бульон? — подначил жену Бородин.
В ответ последовал тяжкий вздох.
— Изжарила десять котлет?..
— Тут котлеты тебе!.. — горестно проговорила жена. — Сливочное масло уже по двадцать тысяч кило.
— Будем лапу сосать, — сказал Бородин.
— А парни как? — с укором посмотрела на него жена. — Они-то как расти будут?
— Вырастут, — пообещал Бородин.