— Кто конкретно не выпускал?
— Поплавский.
— А звонил по месту работы?
— Он же.
— А говорите — я.
— Вы — это милиция. Вот я как говорю.
— Понял…
— Да что вы поняли, — проводница с досадой махнула рукой. — Толя рассказывал, из-за чего все это. Как вы допрашивали его, тоже рассказывал. Только что называли свидетелем, а подразумевали-то: он тоже… Толя говорит, если настоящих преступников не найдете, на нем отыграетесь.
— Это зря.
— Не зря, — возразила проводница. — Теперь и говорят, и пишут о таких случаях. Ну, он сидел, ну, не для всех он хороший… Понимаете, все эти староверы, иконы — он о них говорит много. Но они для него безразличны.
— Безразличны, а говорит много, — заметил Шатохин.
— Ну и что, так разве не бывает? Считал бы иконы ценностью, с бабкиными бы так не поступал.
— Как?
— Прошлой зимой в сенцах стекло разбилось, он дыру иконой прикрыл, чтоб снег не летел. Приколотил гвоздями. Другую раньше за так Померанцеву отдал. Еще одна была, я забрала. Жалко ведь… Люди на нее молились.
— В сенях приколотил, это в Нарговке? — спросил Шатохин, про себя отмечая, что при встрече начальник поезда о подарке Бороносина не упоминал.
— Где ж еще, у меня сенцев нет.
— Так там до сих пор?
— Ну да.
— А Померанцеву дарил при вас?
— Какая разница… Вы лучше скажите, почему Толю не пустили в Кисловодск?
— Посидите, пожалуйста, в коридоре. Я позову. — Шатохин взялся за телефонную трубку.
Через минуту в кабинете был Хромов.
— Известно, что Поплавский позвонил руководству Бороносина и рекомендовал до поры не выпускать его в поездки? — спросил Шатохин.
Лейтенант знал об этом: начальник Нетесовского районного ОУРа звонил в его присутствии.
— Надеялись, что вахтовик быстро из свидетелей передвинется в обвиняемые? Дальше бы все шло законным путем, так? — Шатохин говорил тихо и зло.
Хромов отмалчивался.
— Потом напишешь рапорт, а сейчас… — Шатохин открыл дверь, пригласил проводницу, спросил у нее: — С другой бригадой можете в рейс выехать?
— Хоть сейчас. Людей не хватает.
— Вот и поезжайте. С Бороносиным вместе. Если он, конечно, нужен будет как работник в другом поезде.
— Нужен. — Живые огоньки вспыхнули в глазах проводницы.