— Извините, мы можем сделать заказ? — раздраженно спросил у них Гейл, не дождавшись никакой реакции. — Или еще подождать?
— Конечно, сэр, — пискнул администратор.
— Не хотите перейти в зал? — эхом отозвался метрдотель.
— Не хотим. — Гейл торопливо прижал локтем меню на нужной странице. — Нам спагетти болоньезе, ризотто с креветками, салат «Цезарь», сырную тарелку и…
Он хотел спросить Лаудера, какое вино брать, но тот сам произнес фразу, непонятно что означающую:
— Вилла Бланш Пикпуль де Пине.
Как ни странно, официант его понял и наклонил голову в знак согласия.
— А на десерт два капучино и тирамису, — быстро добавил Гейл.
Официант исчез, администратор и метрдотель продолжали стоять. Какой-то толстяк боком протиснулся на веранду с бокалом, чтобы усесться напротив них и тоже начать таращиться.
Гейлу стало не по себе. Он незаметно бросил взгляд на окна ресторана — несколько голов из зала были повернуты в их сторону, а кто-то даже стоял у стекла вплотную, при этом никто не разговаривал, как в завязке дешевого триллера.
— Почему все смотрят на нас? — прошептал он.
Лаудер отложил меню и проследил направление его взгляда.
— Существуют такие расстройства психики, при которых кажется, что являешься центром всеобщего внимания и манипуляций, — небрежно ответил он. — Последняя стадия рефлексии, именуемая самопоглощенностью. Один шаг до паранойи.
Гейл потер лоб.
— Можно выйти, сэр?
— Можно.
Уходя, он краем уха услышал слова Лаудера, обращенные к метрдотелю:
— Basta con questo spettacolo, per favore.
— Sì, Signore. Un momento.
Когда Гейл вернулся, в зале ресторана были опущены шторы. Плетеную ширму от ветра растянули так, что столик оказался отгороженным не только от здания, но и от части улицы. Скатерть заменили, принесли новую хлебную корзинку и даже зажгли пузатенькие свечи, что, по мнению Гейла, было уже лишним, до темноты еще два часа.
Холодная вода в туалете сделала свое дело, он успокоился. Возможно, действительно переутомился за сегодняшний день, а люди просто смотрели в окно на деревья. Что до толстяка, то он, скорее всего, перебрал спиртного и вышел посидеть на свежем воздухе.
Салат и горячее уже подали, при виде тарелки дымящихся макарон Гейл почувствовал, что находится на грани голодного обморока. Последний раз он ел в санатории, перед перелетом.
— Приятного аппетита, сэр.
— Одна просьба, Эндрюс.
Гейл удивленно вскинул глаза.
— Поскольку мы теперь напарники, и, как я уже сказал, вашим начальством я больше не являюсь, перестаньте употреблять слово «сэр» при каждом обращении ко мне.
— Хорошо, сэр.
Гейл снова взялся за вилку, но Лаудер прижал его руку к столу.
— Эндрюс, я понятно выразил свою мысль? — уточнил он.
— Да, сэр.