— Пойдем отсюда, — сказала она устало.
— Микаса. Ответь.
— Пойдем, Жан. Пожалуйста.
Микаса медленно двинулась в сторону ворот гетто. Уставшая. Опустошенная. Снова бесконечно одинокая, потому что та тонкая нить жасминового аромата и теплого плеча, за которую она было схватилась, только что порвалась.
— Домой, — пробормотала Микаса. — Я очень хочу домой.
========== Глава 7. Решимость ==========
Назойливое жужжание отвлекало, но муха, что так упорно билась в стекло, никак не хотела сдаваться. Эрен тоже не хотел. Вот почему продолжал сидеть на опустевшей койке Брайана около окна и пытался собраться с мыслями, которые, казалось, разбрелись по подоконнику и никак не желали возвращаться в голову.
Наконец карандаш коснулся бумаги:
«Мне нужна твоя помощь, Микаса»
На последнем слове рука перестала слушаться, отчего буквы в имени зашатались и получились неряшливыми. Эрен чертыхнулся и, скомкав бумагу, откинул ее в сторону. Так не пойдет. Он взял с тумбы второй лист и на этот раз нарочито старательно, буква к букве, вывел:
«Микаса»
Карандаш завис над бумажной пустотой с одним-единственным именем на белом поле, и Эрен вдруг осознал, что никогда прежде не писал писем. Это письмо было его первым. Важным. А еще оно предназначалось Микасе и будто возвращало его в зыбкую хмарь ночного кошмара, где он тянул к ней руки и звал по имени. Сейчас, как и во сне, Эрен отчаянно нуждался в Микасе и поэтому кричал ее имя графитовыми чешуйками посреди белой пустыни. Смотрел на аккуратно выведенные буквы и ненавидел себя за них.
Ведь он звал Микасу не ради собственного спасения, как делал это десятки раз в прошлом, не ради того, чтобы уберечь ее или защитить… Даже не для того, чтобы просто увидеть…
В этот раз Эрен звал Микасу, чтобы утащить ее за собой в кровавый ад. А еще цинично и подло избрал ее тем связующим звеном, что убедит и потянет за собой остальных. Всех друзей и товарищей, которые уже наверняка потеряли к нему доверие.
И пусть он не был уверен в других, но только не в Микасе. Она не предаст. Она придет, как приходила на выручку всегда.
«Стало быть, ты хочешь знать, от чего исходит верность той аккерманской девушки?..»
«…Просто ты ей очень нравишься. Настолько, что она готова крошить титанов ради тебя».
А как насчет убийства других людей, Зик?
Низко и гадко? Безусловно… Однако Эрен не мог поступить сейчас иначе. Презирал себя, но не видел иного пути. Он через силу написал еще два слова и, полностью опустошенный, привалился к изголовью койки Брайана, тело которого в этот самый миг тряслось где-то в кузове по дороге в крематорий.
«Микаса, помоги мне»
И прости.
Нужно было писать дальше, но Эрен продолжал сидеть и смотреть на три слова, все больше убеждаясь, что так и не сможет продолжить. Он не поступит так с Микасой. Только не с ней.
Эрен глубоко вздохнул и посмотрел в окно.
Духота больничной палаты делала воздух вязким и застойно-мертвым, в то время как там — за покрытым копотью и грязными разводами стеклом — дышало простором бездонное небо. И пока по эту сторону билась в заточении муха, с другой стороны стекла ныряли в вышину свободные ласточки, подхваченные потоками теплого восходящего воздуха. И пока здесь — на постели недавно умершего человека — Эрен задыхался в одиночестве и горечи грядущего, за оградой госпиталя в окружении белых цветов сидели на скамейке двое, наслаждаясь молодостью… и жизнью, которой вскоре суждено будет оборваться…
А в следующий миг оборвалось дыхание самого Эрена.
— Жан?!
На второе — её — имя воздуха не хватило.
Сердце подскочило к горлу и застряло где-то в трахее, после чего ухнуло в живот и, запутавшись в кишках, забилось там в агонии, вспенивая кровь в стремительные потоки адреналинового яда. Эрен вскочил с постели, позабыв об отсутствующей ноге, чуть не свалился носом в подоконник, но в последний момент все же ухватился за изголовье и сумел устоять. Потрясенный и пронзенный в самую душу внезапным видением, которое не спешило распадаться на осколки секундного наваждения, он снова с трудом сел, не замечая ничего и никого вокруг, кроме Жана и… Микасы. Сомнений больше не осталось. Эрен не обознался. Это не было сном на яву или приступом с внезапной галлюцинацией…
Так они здесь?! В гетто! Не на Парадизе, как он думал все это время…
Неужели они до сих пор не смирились и пытались его отыскать? Без каких-либо наводок или зацепок… Просто упорно искали его везде? Неужели пришли за ним? Неужели?.. Неужели до сих пор верили в него?..