– Нет, я выполнял особое задание, и мне было поручено передать полученные документы лично в руки.
– Лично в руки … – произнес Гюнше рассеянно, – ну пойдемте …
Вместе они поднялись наверх по бетонным ступеням. Когда они вышли наружу, Гюнше направился в сад, в сторону облаков дыма, жестом позвав его за собой. Подойдя ближе, он увидел, что едкий дым исходил от тусклого пламени, которым горели два распластанных на земле тела, обуглившиеся до полной неузнаваемости.
– Можете передать лично в руки, – резко произнес Гюнше, после чего по-военному повернулся на каблуках и направился в сторону бункера, оставив его наедине с мрачной картиной.
Несколько минут от молча смотрел на неяркие языки огня и медленно произнес:
– Лично в руки …
Он перевел взгляд на папку, которая оставалась у него в руках, и, усмехнувшись, бросил её в огонь. После чего повернулся и, не оборачиваясь, пошел в сторону руин старой канцелярии, из которых он ранее появился. На половине пути сознание пронзило чувство опасности. Многолетние инстинкты требовали, чтобы он обернулся, увидел опасность, ушел с линии огня. Но, справившись с ними, он медленно брел вперед. Все сознание заполнило воспоминание о её глубоком взгляде на краю обрыва, которым она звала его в тот мир, куда не входят по одному, и её слова: «нашими попутчиками должны быть те, кто любит нас». Мозг разрывался от осознания смертельной опасности, инстинкты сковывали мышцы, не давали ему двигаться вперед, тянули вниз, вбок, в укрытие. Но он заставил себя продолжить путь, ступая как будто в густой тине. Хлесткий звук выстрела прозвучал блекло в окружающей канонаде, но вслед за ним боль пронзила его тело, и он упал лицом вперед, уткнувшись в теплую весеннюю землю. Порыв ветра со стороны костра бросил ему в лицо запах горелого мяса… «видимо так пахнет ад…» подумал он, навсегда закрывая глаза.
Темная фигура вышла из тени входа в бункер. Одетый в элегантный черный костюм и шляпу, он как будто сошел с экрана гангстерских фильмов. Образ дополнялся пистолетом, который он держал в руке. Подойдя к лежащей на земле фигуре, он внимательно присмотрелся к ней. Убедившись, что человек не двигается, он бросил рядом с ним пистолет. Краем глаза он увидел появившегося в саду солдата с канистрой и жестом подозвал к себе. Солдат втянулся по стойке смирно, ощутив исходящее от этого штатского ощущение власти.
– Куда ты несешь канистру?
– Оберштумбаннфюрер Эрих Кемпка велен нам приготовить 200 литров бензина, но мы смогли собрать только 160. Остальной бензин мы сейчас собираем из подбитых машин, которые вокруг рейхсканцелярии, и приносим сюда.
– Вылей бензин из канистры сюда и подожги, а затем продолжай выполнять задачу, – приказал человек в костюме.
Когда взметнувшиеся языки пламени укутали мертвое тело, он повернулся, поправил шляпу и медленно пошел в бункер…
Машина не торопясь двигалась по узкой лесной дороге. Посреди яркой зелени просыпающегося спокойного мира было трудно представить, что на расстоянии всего нескольких часов езды мир рассыпается в прах. Он усмехнулся такой аллегории и подумал, что прах вполне может служить хорошим удобрением, на котором вырастет новое величье Германии, избавившейся от исступления безумной толпы. Впрочем, дожидаться этого величья он не собирался, на ближайшее время у него были другие планы.
Вскоре дорога вывела его к уютному охотничьему хозяйству, центральное место в котором занимал большой деревянный дом, построенный не меньше ста лет назад. Было трудно представить, как такое место могло существовать среди сжигаемой войной страны, но факт оставался фактом: его как будто защищала невидимая ограда.
Остановив машину недалеко от парадного входа, он подошел к тяжелым дверям, которые открылись при его приближении. На пороге его встретил адъютант барона, который одновременно являлся и привратником ложи.
– Господин барон ожидает Вас в охотничьем зале, – произнес он с легким поклоном головы, – я провожу вас.
Большую часть зала, в который его проводил адъютант, занимал камин, украшенный арабесками, возле которого стояли два больших кожаных кресла, одно из которых занимал барон, одетый в старомодный охотничий костюм. Огонь в камине только начинал разжигаться, и легкий запах бензина, используемого для розжига, вызвал у него неприятные ассоциации, заставив поморщиться.
Радушно поднявшийся из кресла барон проследил за его взглядом и развел руками.
– Я рад тебя видеть, извини, что не разжег камин раньше, но когда ты звонил, чтобы предупредить о своем приезде, то не сказал точно, когда тебя ждать, – приглашающим жестом указан он на одно из кресел.
– Перестань, не о чем говорить, – ответил он спокойным голосом, усаживаясь глубоко в кресло, закинув ногу на ногу. – По сравнению с тем, что происходит вокруг, это кажется смешным. Впрочем, нам пора учиться расстраиваться из-за незажженного вовремя камина.
– Как тебе удалось выбраться?
– Это было не слишком сложно. Правда, мне пришлось остаться в бункере до вечера первого мая, когда Гюнтер Монке повел свою группу на прорыв. Он создал для меня идеальную отвлекающую завесу, под покровом которой стало возможным раствориться в берлинских улицах.
– Как прошло с агентом?
– Тоже не так сложно, как мы ожидали.
– Ну а как было не ожидать? Ведь это один из лучших людей Скорцени, которому он поручал только самые сложные задачи.
– Он пришел уже после самоубийства, я его ожидал и нейтрализовал. Я не ожидал, что это будет так легко, но знаешь, у меня сложилось ощущение, что он чувствовал меня, но не стал реагировать.
– Но это его судьба … а что с документами, которые он должен был достать?
– Документы сгорели, но … – он взял небольшую паузу, – я даже рад этому. Чем меньше хвостов остается у этого дела, тем лучше. Тем более, что я не слишком верю в эти истории про ворота в мир богов.
– Но, согласись, что эта история очень вовремя оказалась в зоне внимания нашего безумного вождя. Он нашел в ней оправдание своим неудачам и веру в возможность скрыться в этом мифическом мире, куда ушли древние жители Ирландии, независимо от того, были они богами или нет. Возможно, что в этом мифе есть чуть больше смысла, чем мы думаем. Ты не поверишь, но люди из Ирландии сообщили, что даже такой прагматик, как Скорцени, начал присматривать себе земли в ирландском графстве Килдэр.
– И что это значит?