Путь в Тир-нан-Ог: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Конечно, нет, я не слишком в курсе ваших ирландских событий. Не в обиду тебе будь сказано, но в горниле тех катаклизмов, которые происходят на континенте, ваши события вызывают не слишком большой интерес.

– Она была одной из сестер Коней, известных участием в повстанческой борьбе. Впоследствии она стала женой полицейского Дэниса О’Брайена, застреленного боевиками Ирландской Республиканской Армии прямо у неё на глазах.

– Все это очень грустно, но, опять же, я тут при чем?

– Дело в том, что О’Брайен был сотрудником специального подразделения Гарда Сихана – это наша национальная полиция.

– Я в курсе – коротко отреагировал он.

Не обращая внимания на его слова, она продолжила:

– Подразделение, в котором он служил, занималось разработкой возможных контактов членов ИРА с немецкими эмиссарами, которые были направлены к нам в страну с целью вовлечь ИРА в борьбу против английских войск. Знакомая брата, которую ты видел, была в дружеских отношениях с Анной и Дэнисом, часто бывала у них в гостях. Ты должен понимать, что эти люди, прошедшие через совместную борьбу, воспринимали друг друга как соратников, от которых у них нет секретов. И Дэнис часто обсуждал с ними то, что происходит на службе. По её рассказам, он в свое время разрабатывал дело немецкого агента Гюнтера Шутца. Нужно признать, не самого успешного из агентов, который впоследствии был арестован и, по-моему, сейчас находится в тюрьме. Самое интересное, что он показывал фотографии, на которых был Гюнтер Шутц с разными людьми. Так вот, по её утверждениям, на одном из фото она видела Шутца в твоей компании.

– Какая-то ерунда, – сухо сказал он, – ты же знаешь, что я приехал в Ирландию только месяц назад, а до этого долгие годы был на континенте.

– Кончено, знаю, но она не переставала твердить свое, и настаивала, чтобы я была с тобой максимально аккуратной. Я была вынуждена ей это пообещать, хотя ты знаешь, что я с тобой совсем теряю голову, – улыбнулась она, но затем серьезно добавила, – вот в этом и есть самый печальный итог войны. В том, насколько она повредила психику людей, им везде видятся враги и опасность. Пройдет еще много лет, прежде чем мы научимся наслаждаться жизнью.

Она замолчала, глядя вперед. Он также хранил молчание, сконцентрировавшись на неровной дороге. Вскоре ритм движения заставил её закрыть глаза, но он чувствовал, что она не спит, а лишь погрузилась в нервное забытье, позволяющее ей легче преодолеть долгую дорогу. Открыла глаза лишь тогда, когда через несколько часов машина остановилась на обочине узкой дороги.

Она потянулась и с улыбкой произнесла:

– Как жаль, что я заснула, мне так хотелось почувствовать вкус путешествия. Неизвестно, когда мне еще представится такая возможность.

– Не переживай, – улыбнулся он ей в ответ, – нам еще ехать обратно.

Они вышли из машины и по узкой тропинке направились к краю обрыва. Справа от них, на небольшом расстоянии, возвышалась небольшая круглая башня, издалека похожая на ту, которую он видел в Сандикоуве.

– Эта башня была возведена в прошлом веке, но я не знаю, открыта ли она сейчас. Если хочешь, мы можем после попробовать подняться на неё.

– Я не думаю, что там мы сможем увидеть что-то большее, чем у обрыва. Пойдем к утесам.

На краю обрыва даже у него закружилась голова. Влажный весенний ветер пробирал насквозь, но не холодом, а теплом. Он осмотрел восхищенным взглядом скалы, выдвигающиеся в море ровными утесами, как строгие часовые.

Они остановились на самом краю. Она повернулась к нему, взяла его за руки, остро и пронзительно посмотрела ему в глаза. Неожиданно для себя он почувствовал легкий укол боли и, чтобы избавиться от него, отвел взгляд, повернул её в сторону моря и, встав, крепко обнял её сзади.

А затем разжал объятия.

Ему даже не пришлось подталкивать её, он просто развел руки в стороны. Потеряв равновесие, она соскользнула вниз по обрыву. К его удивлению, она не издала ни единого звука, а просто исчезла в небытие, как будто растворилась среди мрачного пейзажа.

Несколько минут он стоял на краю обрыва, вглядываясь в море и прислушиваясь к свистящему звуку ветра. Но не увидел и не услышал ничего, что бы нарушало безразличие этого сурового места.

Повернувшись, он медленно пошел назад к машине. Покопавшись в дорожной сумке, вытащил из неё связку ключей, которую положил в карман плаща. После этого взял в руки сумку и вернулся к обрыву. Размахнувшись, он с силой швырнул её вниз и снова вернулся к машине.

На этот раз он без колебаний сел в машину, завел двигатель и с просвистом колес выехал на дорогу, начиная свой долгий обратный путь к Дублину. Когда он заезжал на окраины города, уже смеркалось. Город медленно погружался в темноту ранней весны, не нарушаемую светом фонарей и окон домов. Хотя ближе к центру города, где располагалась её квартира, то тут, то там появлялись неяркие пятна света от пабов и магазинов.

Он остановил машину за несколько кварталов до её дома и прошел пешком. Легко выбрав правильные ключи из большой связки, он открыл сначала входную дверь, а затем, поднявшись на второй этаж, и дверь в квартиру. Плохо смазанные петли скрипнули знакомым ему звуком, от которого мелькнул укол воспоминаний. Но привычным усилием он подавил его и прошел в комнату.

Ему не нужен был свет, чтобы найти ту папку, в которой она хранила документы. Он знал расположение и комнат, и мебели. Знал, в каком ящике она прячет документы, и как они выглядят. Он сел за стол, достал папку и раскрыл её, развязав тесемки. Темнота в комнате не позволяла прочесть документы, но у него и не было цели подробно их изучить. Его задача заключалась в том, чтобы найти их и доставить профессору Адольфу Мару, который когда-то был её руководителем в дублинском Историческом музее, и которому она имела неосторожность похвастаться своими находками. Привыкшими к темноте глазами он различил старый манускрипт и несколько страниц с текстом и рисунками, нанесенными её рукой.

Он завязал папку, убрал её в заранее купленный неброский портфель, который хранился у неё в квартире, и поставил портфель на пол, рядом с собой. Он закрыл глаза и откинулся на стуле, пытаясь заглушить поднимающуюся тоску. Ему подумалось о том, насколько странным образом случайно принимаемые решения могут определять судьбы людей. На развилке событий она могла остаться в живых, он мог просто исчезнуть из её жизни. Ничто не мешало ему забрать документы и уехать несколько дней назад, до того, как её подруга узнала его и связала его со старыми фото, сделанными во время его встречи с Гюнтером при выполнении его предыдущего задания в Дублине. Видимо, опыт повстанческой борьбы оттачивает навыки и обостряет бдительность. В любом случае, эти навыки и бдительность бывшей революционерки вынудили его поставить печальную точку в этой истории и этом странном задании.

Он понимал, что делает все правильно, алгоритм действий ему подсказывали сформировавшиеся годами инстинкты. Но, странным образом, чем правильнее он поступал, тем больше горечь захлестывала его. Тряхнув головой, он сбросил с себя морок, резким движением встал из-за стола и вышел из квартиры, закрыв за собой дверь.

Превратив машину в высокий факел посреди пустыря на окраине города, он не торопясь пошел по темным улицам Дублина в сторону станции, заранее подобрав время, чтобы успеть на поезд в сторону Бри. Его не смущал тот факт, что Гюнтера тоже планировали отправлять из Бри, но он предпочел избежать ночлега в их квартире, а остановился в одном из действующих отелей, которых в Бри было великое множество, хотя большинство из них не работали.

Наутро в согласованное время он прибыл к причалу, где его ожидал вчерашний парень, встретивший его с довольной улыбкой, гордый успешно выполненным поручением.

– Все готово, судно ждет – повел он рукой в сторону небольшого рыбацкого баркаса, гудевшего заведенным двигателем. Он переминался с ноги на ногу, как будто хотел что-то спросить.