— Красотка, да? А какие фокусы выделывает! — Тиссек подмигнул.
— Как ее зовут?
От капитана дыхнуло опасностью, но Тиссек, увлеченный видением горсти серебра, не придал этому значения.
— Рыжей звать. Настоящая ире! Диковинка! — Тиссек понизил голос до шепота. — Изволите попробовать? Для вашмилсти всего пол-империала.
— Не изволю. — Капитан отвернулся и скомандовал солдатам: — В казарму! Бегом марш!
Тиссек попятился, проклиная про себя рыжую: одни неприятности от нее!
— Дак… не гневайтесь, вашмилсть! Это ж дикая! И разговаривать толком не умеет!
— Здесь тебе не бордель. Убери своих девок, и чтоб до представления носу не высовывали!
— Как скажете, вашмилсть, — закивал Тиссек, про себя проклиная жлобство Магбезопасности и волшебные штучки рыжей дряни.
Едва жлоб отошел, Тиссек развернулся к бесстыжей твари. Та попятилась, но убежать не успела — хозяин ухватил ее за косички и подтянул к себе.
— Ах ты, тварь! Опять за свои фокусы взялась? Думаешь, кто попадется? Ща! Кому ты нужна? Ну-ка быстро на место! Да помойся. Провоняла псиной. Тьфу!
Он отшвырнул дрянную тварь, отвернулся и пошел на поиски дочек — нечего им попадаться на глаза злобному офицеру. Да и серебра надо заработать. Чтобы солдатня отказалась от простых мужских удовольствий? Да не смешите!
Но желающих поразвлечься не нашлось. Едва Тиссек завел с прохлаждавшимися в тени конюшен солдатами беседу о столичных новостях, со стороны казарм прибежал сержант.
— Что надо?
— Так дочек ищу, вашмилсть. Они к кухарке пошли, да что-то задерживаются.
— Рядовой Пенка! Бегом марш на кухню. Посторонних лиц сопроводить до выделенной командованием территории.
Один из солдат вскочил, отрапортовал:
— Так точно, сержант! — и побежал прочь.
— Проводить или сам дорогу найдешь?
— Благодарю, вашмилсть. Уж найду как-нить, — буркнул Тиссек.
К фургонам он вернулся в отвратительном настроении. Проклятая рыжая тварь точно что-то наколдовала! Ну, ничего, в Креветочной Бухте завтра найдется какой-никакой любитель диковин с парой сестриц в кармане. А пока хоть что с нее поиметь, дряни.
Дрянь сидела на полу, сжавшись и натянув на ноги короткий подол, и буравила его злобным взглядом.
— Ну-ка, киска, покажи ножки, — велел Тиссек
Со сладким чувством превосходства он смотрел, как тварь задирает юбку, открывая стройные ножки и рыжие завитки.
— Не ленись, киска, не ленись. Ты знаешь, что хозяин любит.
Он ждал, что выдрессированная зверушка повернется и подставит гладенький зад, но глупая тварь неожиданно вскочила и накинулась на него, пытаясь добраться до ключа на цепочке. Но не на того напала! Куда ей, мелкой, справиться с настоящим мужчиной! Пара оплеух, не сильно, чтобы не попортить личико, схватить левой за волосы, правой достать плетку…
К вывертам рыжей дряни Тиссек давно привык. Еще три года тому назад, когда он только выиграл Хиссово отродье у герцогского егеря, тот предупреждал, что лесные твари неразумны, коварны и дрессировке не поддаются. Зато способны к тяжелой работе, здоровы, живучи и неприхотливы как сорняки. За ошейник с рунами, способный удержать дикую ире и не позволить ей колдовать, пришлось выложить целых два золотых, но Тиссек ни разу не пожалел о трате. Покупка оправдала себя в первые же три месяца, а дальше исправно приносила прибыль. Не говоря уже о том, что тварь обслуживала артистов, убирала и ухаживала за зверинцем. А что иногда показывает норов, так зря надеется, что хозяин разозлится и разукрасит личико до потери товарного вида. Что он, дурной? За свои-то деньги! Нет, все что полагается, дрянь получит потом. Как отработает.
«Хороша… дикая тварь! Ох, хороша…» — лениво думал Тиссек, натягивая штаны и пиная уткнувшуюся в матрас рыжую дрянь. Красные полосы на беленьких ягодицах и бедрах так и манили взять ее еще раз, послушать придушенные крики, полюбоваться яростно извивающимся телом. Тонкие запястья просились в ладони — сжать одной рукой, завести за голову. И напомнить, кто тут хозяин.
— Одевайся, быстро. Представление через полчаса.
Пнув напоследок Хиссово отродье, Тиссек зевнул, потянулся и пошел заниматься важным делом: будить лодырей, чтоб работали, наконец.