Они мне вслед шлют пылкий поцелуй,
О, милый друг, любовь ты нарисуй.
Она ведь так чиста-а…
Ну, все, теперь у нас есть персональный певун. Он же проводник, он же маяк и еще много чего, каким-то образом уместившегося в простой деревяшке.
— Ты хоть путь нам сокращаешь? — проговорил Егорка спустя минут десять.
И я поняла, что меня таки попытаются переправить обратно на Буян. А я не хотела этого. Мне страшно было оставлять своего лунного волка одного. Мне было так хорошо рядом с ним… и днем, на занятиях, и ночью, когда он приходил ко мне в комнату. Эта мысль пронзила усталый мозг словно острая стрела.
— А то, — ухмыльнулся сучок. — Раз в десять быстрее пересечете Тритретье и Тривосьмое царства.
— Стоп! — я резко остановилась. — Почему это мы находимся так далеко от океана?
— А я смотрю, с географией у кого-то совсем плохо, — протянул путевичок. — Балда! Тритретье ведь в самом сердце материка находится.
Да, с картами у меня всегда было плохо. Но ведь все знают, что от Высшей школы ворожбы до порта рукой подать.
— Так, я запуталась, — потерла переносицу, пытаясь понять, что могла забыть. Нет, Лунов же практически за ручку довел меня до аудитории, где проходил экзамен, а значит, мы каким-то образом сократили путь.
— Все дороги, ведущие от граничащих с морем царств в Тритретье зачарованы, — снизошел до пояснений Егорка. — Признаюсь, меня немного удивил тот факт, что ты так доверчиво следовала тогда за мной и при этом не задавала никаких вопросов. Но теперь все понятно.
— Никогда о таком не читала, — рассеянно проговорила я. — Но тогда сейчас мы идем не в пример дольше. Почему?
— Ну, сама посуди, — по-видимому, кто-то разговорился. — Это же тайная тропа, следовательно и путь у нас получается другой. Чтобы скрыться от Боровичка, нам надо хотя бы оказаться в Тривосьмом. А вот от преследования в целом нас спасет только остров Буян.
Вот не хотелось мне его бросать и все тут. Умом понимала, что я в его деле бесполезна, однако, предчувствуя беду, боялась за него.
— Ты хоть план действий составил? — вопросительно взглянула на своего друга. — Что противопоставишь врагу?
— Свои смекалку, ловкость и силу, — уклончиво ответил парень.
— Но ты ведь даже не знаешь, кто главный.
— Я уже близок к разгадке.
— Насколько?
— Когда выйдем к порту, я уже точно буду знать, кто он.
О соображениях на этот счет спрашивать не стала. Не время и не место. Да и свидетель в роли сучка-путевичка, подданного лесного духа, не внушал мне доверия. Я чувствовала себя тепличным растением, выращенным в благоприятных условиях и не видавшим суровой жизни во внешнем мире. Вот, вроде бы и читала в замке много, и в семье колдунов выросла, а сейчас чувствую себя не в своей тарелке. Все вокруг кажется таким удивительным, будто происходит вовсе не со мной, а с кем-то другим. Я ведь приплыла на материк, чтобы поступить в Высшую школу ворожбы и выучиться там, развить свои способности, познать что-то новое и определиться с призванием. На деле все оказалось не так радужно, как представлялось в самом начале.
— У Лиски в голове сумбур, — тут же затянул мой браслет, -
Пляшут скоморохи,
Ловит белка беглых кур,
Волка с моей крохой.
— И чего, спрашивается, сохранял в тайне свою суть, когда даже сказочные существа знают, кто ты? — Я недовольно покосилась на оборотня.
— Простые смертные о том не ведают, — сквозь зубы процедил молодой человек. — Только те, кто охотится на лунных волков.
Ну, и, собственно, я. Почему именно я, и зачем он полез в школу, зная, что за ним ведется охота? Конечно, мне теперь известно, кем он является на самом деле, однако по-прежнему не могу понять его мотивов. Нет, одно соображение на этот счет у меня имеется, но пока не готова поверить в то, что быть может именно я являюсь основным магнитом, притянувшим Игория (жуткое имя) в эти места.
— Марфа не должна знать обо мне, — неожиданно произнес друг. — Предупреждаю заранее. Мало ли через месяц родители вернут тебя в Тритретье.