— А я почем знаю? — нахмурился водяной. — Меня тут не было, когда сие происходило. Вот потому и советую убраться отсюда подобру-поздорову. Кстати, у меня не так много времени на то, чтобы помочь. Так что быстро встала и написала Кощею письмо. Я через русалок ему передам.
Все еще робея перед странным существом, отодвинула краешек одеяла в сторону.
Хм, раздевать меня накануне никто не стал — уже хорошо. Собственно, благодаря этому в один миг соскочила с кровати и подбежала к письменному столу, чтобы достать все необходимое. Когда потянулась к выдвижному ящику, что-то деревянное ударилось о столешницу. Яркое воспоминание вспыхнуло в голове и разгорелось ярким пламенем. Полными слез глазами я взирала на толстый браслет из цельного дерева и не могла вымолвить ни слова. Как же я могла про него забыть?..
— Красивая цацка вышка из сучка-путевичка, — мрачно заметил водяной. — Только заметила, да?
— Ага…
Нелюдь снова принял сидячее положение.
— Реветь перестала, за стол села, писать папе начала и на занятия как ни в чем не бывало пошла, — отчеканил он. — Ведешь себя, как обычно, делаешь вид, что ничего не произошло, и что память к тебе не возвращалась.
— Что? — из горла вырвался хрип. — А почему я не должна ничего помнить?
— Потому что в твоей голове хорошенько покопались, чтобы ты не подняла шум раньше времени, — снисходительно ответил водяной. — Едва успел восстановить. Еще часик-другой, и ты бы даже о знакомстве с Луновым не вспомнила.
— Да как же так?
Я опустилась на стул и посмотрела на своего собеседника. Хотела увидеть в его очах хитринку или задорный блеск, но просчиталась. Со мной говорили предельно серьезно.
— Да заколдован он, не переживай так, — нечисть неодобрительно покачала головой. — Расколдовать его можно, высвободив энергию из оков мрака. Это тебе Бессмертный, опять же, подскажет.
Не теряя больше времени, я принялась писать отцу короткое письмо о своих злоключениях. Правда, иначе, как водным путем, мне его не отправить. Живность и мои перемещения, подозреваю, тут хорошо контролируются.
— Слушай, а на мне нет никаких маячков или следилок? — между делом уточнила у водяного.
— Нет, ну так сильно ты им пока не нужна, — отмахнулся тот. — А вот я на тебя свои повесил. Мало ли что…
От этого «мало ли что» по спине побежали мурашки. Это не на сватовство ли он снова намекает? Как-то боязно, знаете ли, вновь ощущать себя под его прицелом. А если после оказанной услуги я еще окажусь ему век обязанной, то будет совсем «замечательно». Но я хочу помешать коварным планам Демона Карпатского и спасти Егора. Я ведь ему так и не призналась в своих ответных чувствах. Боги, надеюсь, что он дождется меня.
Я выводила неровным от волнения почерком строки и попутно заливала их же собственными горючими слезами:
«Мам, пап, привет! Приезжайте скорее! Тут столько всего происходит… В Высшей школе ворожбы и в Тритретьем царстве в целом. Я вам рассказывала про Егорку, помните? Так вот, его похитили, а у меня чуть было не стерли память. Спасибо водяному, спас, не оставил болезную. Ему и передаю сию записку. Он через своих подданных переправит вам, так как иными путями будет опасно. Очень напугана, но постараюсь продержаться до вашего скорейшего приезда. Люблю, целую, ваша дочь Алиса».
— Правильно, поплачь над ним, чтобы батюшка прочувствовал всю серьезность ситуации, — подначивал меня водяной. — Плачь, плачь… А потом марш на пары да в состоянии свежего зеленого огурчика.
— Как у вас все легко выходит, — всхлипывая и шмыгая носом, провыла я. — Как ладно и как скоро. А вот возьмет сейчас кто-нибудь и войдет сюда… Что делать будем?
— На мой отвод глаз еще никто не жаловался, — заискивающе произнес нелюдь. — А вот насчет легко — это, действительно, только в моем случае. Я давно уже научился не привязываться к кому бы то ни было. Вредно это. И в первую очередь для собственной силушки. Вот заведется у меня на болоте какой паразит ползучий, и что мне с ним делать? А он возьмет и окажется вашим великим и ужасным колдуном Карпатским, и что тогда? Так ведь ему еще постараться надо, чтобы найти у меня слабые места. А коли некуда бить, так и мое в том преимущество. Голова свежая, руки быстрые и ловкие, ворожба под контролем…
— Не правда твоя-а-а… — продолжила всхлипывать, складывая записку вчетверо. — Нельзя-а-а так жить не белом свете. О других тоже надо заботиться.
— Так я и забочусь, — всплеснул перепончатыми руками мужчина. — Только в сердце не пускаю, и все.
— В том счастья нету-у-у… — и отдала ему письмо для отца.
— Я счастлив, — фыркнула «рыбина». — И тебе советую.
— Ты счастлив только потому, что ничего не понимаешь, — набравшись храбрости, выдала я.
Вот так ненавязчиво он мне внушал, что Лунова надо забыть и переключиться на его скользкую персону. Жуть какая. Думал, не раскушу его хитроумный замысел? Ну, ничего, если он вдруг решит потребовать от меня чего-то взамен, я смогу в любой момент высвободить силу охранительного артефакта, который у меня припрятан в дорожной сумке. А вот остальные просмотрю, когда эта пиявка отсюда уйдет. Сомневаюсь в том, что преподаватели и директор посмели деактивировать хоть один из них. Им пока что не выгодно повышенное внимание со стороны князя Константина Бессмертного.
— Плакать перестаю, беру себя в руки и как ни в чем не бывало иду на занятия, — подытожила наш разговор, заполняя тем самым затянувшееся молчание.
— Тебя никто не тронет, уж поверь мне, — правильно расценив ту дрожь, что проскользнула в голосе, заверил меня водяной. — Сначала им нужно собрать материал с лунного волка, потом приготовить все необходимое для завоевания царства и материка. Ты по плану как раз должна сидеть и ни о чем не догадываться.
— Меня сразу же раскусят, — сокрушенно вздохнула.