— Иван, у тебя все веревки собраны, найди, какая покрепче, для меня.
— Ты чего? — Вылупилась на него Варя.
— Николаич, ты вешаться что-ли надумал, — съехидничал Игорек.
— Не, Игорь, у нас впереди ещё много дел, надо тут немного нашим помочь, раз уж здесь оказались, а веревка мне нужна, — он опять загоготал, поднял свитер, и все увидели его джинсы стянутые между петельками для ремня кусочком проволочки. — Я сегодня в пылу работы их чуть не потерял, прикрутил вот проволокой. А к вечеру дошло — схуднул я. Это теперь я как в Галькиных штанах буду ходить.
— Каких галькиных? — не понял никто.
А Ищенко опять заржал и пояснил:
— Был у нас на работе водила один, Женька Синюков — Синяк звали проще, шебутной такой, юморист. Так вот, приходит на работу, а джинсы как-то сильно на заднице обвисли.
— Женьк, ты что-то так сильно похудел, глянь, штаны сваливаются.
— Да, бля, Галькины-жены, одел!
— Вот и я теперь в Галькиных штанах.
Тут Варвара молчком подняла свою тунику и опять ржали все — у этой джинсы были на веревочке.
— А я между прочим, стал себя бодрее чувствовать, — проговорил Толик. — Наверное, от того, что вот уже неделю на природе живу. Почти как в многодневном походе.
— Да, ещё бы фашистов в нем не было — совсем клёво бы было.
Все помрачнели, прекрасно осознавая, что попали знатно: вернутся или нет домой, назад, в свое время, об этом вслух никто не говорил, да и суждено ли им выжить — война-то настоящая, не киношная.
— Нас ждет огонь смертельный, но все ж бессилен он, — негромко пропела Варя.
И как-то дружно все подхватили:
— Сомненья прочь — уходит в ночь отдельный, десятый наш десантный батальон.
А уж последние строчки пели, неосознанно встав, как бы печатая слова:
— Когда-нибудь мы вспомним это, и не поверится самим… А нынче нам нужна Победа! Одна на всех, мы за ценой не постоим.
Помолчали…
— Мы конечно, не десантура, но тоже не пальцем деланные, у каждого есть или фронтовики или труженики тыла, они смогли дойти до Берлина, а мы, их продолжение, тоже как бы не должны быть гнилыми. — Серега, ещё неделю назад бывший крутым бизнесменом, привыкшим свысока смотреть на многих, заметно изменился и стал для них, попавших в сорок второй — просто Серегой — какие тут понты, когда попали в такой крутой замес. — И быть нам, ребятки — ДивО.
Эт чё за диво? — тут же спросил Игорь.
— Диверсионный отряд, это здесь у Лешего ребята знают про нас, а случись встреча с партизанами? Рассказать что из двухтысячных — тут же сумасшедшими объявят и к стенке, во избежание… А так — заброшенный в глубокий пока ещё тыл диверсионный отряд. Цель — разведка в глубоком тылу, ну, там, настроения населения, этих фрицев, выискивание, скажем, слабых мест в их орднунге. Это для партизанского начальства. А для простых людей — разведчики и всё. Давайте, раз пошел такой разговор, сразу и определимся, что и как говорить не своим. Свои пока у нас вот они трое, да ребятишки, с остальными только ни о чем, ну да мы все взрослые, понимаем, что к чему. Тем более мы-то знаем, что было дальше. Шагать нашим ещё до сорок пятого, не перешагать, пока вот задом пятиться будем до осени…
Раздался какой-то зудящий звук, типа как далеко-далеко что-то пилили.
— Летит, гад! Ховаемся! — тут же сориентировался Иван-маленький. — Он, сволочуга, раз в неделю, а то и чаще над лесом кружится. Выискивает.
И все замерло в лесу. Мужики сидели у открытой двери легендарной землянки — сейчас-то попривыкли, а в первый день все воспринимали землянку как классно выполненную копию, экспозицию в музее.
— Слышь, Вань, а это мы хорошо попали, спутников нету, а то бы хана нам сразу пришла, и веревки не понадобились, — негромко проговорил Игорь.
Матвей и Ванюшка тут же заинтересовались, что такое спутники. И слушали как заманчивую сказку, про спутник, про космос — привычный для попаданцев и такой нереальный для вот этих двух бойцов Красной армии. А узнав, что первым полетел в космос именно их, советский человек, летчик Юрий Гагарин, чуть постарше их — возбужденно заговорили:
— От это да! Всем нос утерли!
И долго еще пытали мужиков о том, что будет дальше. Игорек помалкивал, а Иван-большой и Серега долго поясняли и рисовали на земле всякие спутники и ракеты.