– Хорошо. В таком случае открываем огонь через пять часов.
– Через пять часов и семнадцать минут, – предложил Серитог. – Чтобы было ровное время. Сейчас без семнадцати три.
– Итак, в двадцать–ноль?
– Принято.
– Позвольте, господа, – усомнился Хапорим. – На какое время для подготовки мы рассчитываем? Не придется ли нам идти на штурм среди ночи?
– Ни в коем случае, – успокоил его Ли Пер. – Мы будем выпускать снаряды и ракеты десять часов подряд. Ночью это кажется особенно страшным – тем, на кого они падают. А в шесть–ноль поднимем войска в атаку.
– Отлично, – сказал Серитог.
– Если так, то я не возражаю, – примкнул к ним и Хапорим.
– В таком случае, господа, – по корпусам!
В войсках Коалиции дисциплина и порядок находились на хорошем уровне. Что было приказано, то и выполнялось. Поэтому штурмовые части заняли исходные позиции еще до начала огневой подготовки.
Артиллерия выдвинулась на свои рубежи, давно уже намеченные.
Ракетные наземные части – тоже.
С авиацией было несколько сложнее. У нее было свое объединенное командование. И на запрос авиаторы ответили, что такого приказа не получали.
Пришлось срочно связываться с Объединенным авиационным командованием. Доказывать, что Главное Объединенное командование не возражает против операции. И, в конце концов, речь идет лишь об оперативном подчинении командованию корпусов той авиации, что принадлежит их же планетам и, строго говоря, им же и должна подчиняться. Эти аргументы подействовали, но все же чего–то не хватало. И тогда в ход пошел последний козырь: авиационным начальникам было сказано, что операция гарантирует окончание всей надоевшей войны в трехдневный срок. А как только Сомонт падет и въехать в него станет безопасно – авиационные генералы будут первыми приглашены, чтобы полюбоваться результатами работы своих подразделений – а также и трофеями. Упоминание о трофеях оказалось очень кстати: каждому ведь хочется сохранить на память о войне, в которой участвовал, какой–нибудь сувенирчик – пусть даже мелочь… Поэтому, уточнив, что грузовикам авиационного командования въезд в город будет, безусловно, разрешен, воздушные генералы дали наконец требуемое разрешение и остались в приятном ожидании.
К назначенному сроку все было готово.
Генеральские часы были сверены заранее. И ни один из трех командующих не опоздал ни на секунду.
Прозвучали команды. Сотрясая установки, в воздух поднялись ракеты. Вылетели из орудийных стволов снаряды.
Считанные секунды понадобились, чтобы они достигли цели. Ни один выстрел, ни одна ракета не пропали даром: цель – столичный город – была достаточно крупной.
Огонь велся по площадям; это было проще, чем, наметив конкретные цели, стараться поразить их. Да в Сомонте – это было известно – и не существовало таких сооружений, которые носили бы военный характер и могли быть использованы в уличных боях во время штурма. Целью огневой подготовки было – напугать, привести к мысли о неизбежном поражении. Население города должно было деморализоваться само и оказать такое же воздействие на войска. После чего победу можно будет взять голыми руками…
Был вечер, и в Жилище Власти никто еще, естественно, не спал.
В Жилище Власти, на половине Ястры, кроме нее, Ульдемира и Питека, присутствовали еще два человека.
Одним из них была Эла. Сидя в углу, она старалась выглядеть как простая планетарная женщина. Однако все, кроме Ястры, знали, что это не так.
Другим был Ублюдок Миграт. Несмотря на то, что с виду он был совершенно свободен, на самом деле Миграт не в силах был пошевелить ни рукой, ни ногой. Петля, наброшенная Элой, держала его до сих пор.
Эла и Миграт появились здесь лишь несколько минут назад. И разговор, по сути дела, еще не успел начаться, когда в городе послышались первые взрывы.
– Что за дьявол! – вскочил Ульдемир.
Остальные повернулись к окнам, не говоря ни слова; никто не хотел поверить, что война в конце концов вступила и в Сомонт.
Только Миграт прохрипел:
– Идиоты! Все – идиоты!
– Кроме вас, конечно, – заметил Ульдемир. – Вы – известный мудрец, как же.
– Каким бы я ни был, но, пока я был свободен, ракеты на Сомонт не падали! Даже и сегодня я мог бы предотвратить… если бы не эта дама.