– Наверное, все–таки нет. Потому что им–то, может быть, и становится чуть лучше жить – на краткое время, однако сами они становятся еще немного хуже – а может быть, и много. Привыкают брать силой. Признают силу достоинством, уравнивают силу с правдой. И потом, когда эту силу применяют уже к ним – они покоряются, именно потому, что признают за силой правоту. Вот сейчас нас разобьют – и мы смиримся, мы признаем, что победившие – правы.
– Вот в этом и заключается моя вина. В том, что вас разбили. Или еще разобьют – все равно.
– Можно подумать, что это вас назначили Верховным Главнокомандующим…
– Вы даже не понимаете, как вы близки к истине. Он мне верил!
– Разве не следовало вам доверять?
– Ну… Надо было понять, что я тоже могу ошибаться.
– Вы слишком много хотите. Он ведь любил вас?
– Сейчас – не знаю. Если он догадался… Но тогда, по–моему, любил. Как и я его. Но мне кажется… я не смогу больше увидеть его. У меня просто не хватит сил взглянуть ему в лицо. Наверное, мне лучше было бы умереть.
– Это невозможно. Вы больше не одна.
– Только это меня и держит… Хен, мне надо бежать. Куда угодно. Скрыться. Чтобы спокойно все обдумать…
– Точно так же и мне. Но я не знаю никого, кто бы захотел мне помочь.
– Я тоже. Нет, я думала, что такой человек есть. Но теперь поняла… Узнала, что на него рассчитывать нельзя. Он–то и виноват во всем. Претендент Миграт.
– Кто это? Я не знаю такого имени. Претендент? На что?
– Сейчас я покажу вам один документ… Я спрятала его отдельно.
Леза встала, пошарила под матрацем. Вынула бумагу.
– Вот, смотрите. Вы все поймете.
Хен Гот сперва пробежал бумагу, потом прочитал медленно, слово за словом.
– Ошеломляюще… Это единственный документ?
– Нет. Здесь их целая пачка…
– Дайте. Я хочу побыстрее посмотреть все.
– Я думаю, нам надо прежде всего спастись отсюда. Я возьму все это с собой.
– Да, наверное, так будет лучше всего. Спастись.
– И забрать все это. Понимаете? Без этих бумаг он ничего не сможет доказать – о своем праве…
– Дело не только в этом. Леза, бежать надо для того, чтобы разыскать его. И убить.
– Вы говорите так жестоко…
– Он этого заслуживает. У меня есть личные причины хотеть его смерти. Если бы они были и у вас…
– У меня они есть.
– Тогда вы должны помочь мне.
– Не знаю… Я никогда…
– Я тоже. Но теперь… Однако об этом мы еще успеем поговорить. Вы знаете, я начинаю серьезно беспокоиться. Где старик? Ах, напрасно я позволил ему унести ключ…