– Будет исполнено! – услышал в ответ он – и все, кто был на площади, а также наблюдал за церемонией сидя, стоя или лежа у телевизоров.
И торжественное действие началось. Тот из безоружных военных, что нес кожаную шкатулку, плавным движением открыл ее и осторожно, словно драгоценность, извлек необходимую пуговицу. Она была начищена не хуже, чем все те, что были пришиты к мундиру заранее. Второй военный расстегнул свою сумку и достал из нее сантиметр и пластинку мела. Подойдя к не шелохнувшемуся солдату (у которого только лицо побагровело от сознания важности церемониала и гордости за свое в нем участие), представитель искусного племени военных портных тщательно измерил сантиметром расстояние имевшейся непарной пуговицы от нижнего края фалды и от заднего разреза. Отыскав искомую точку, он пометил ее прикосновением мела.
Пока он производил столь важные предварительные действия, второй портной, также раскрыв свою сумку, вооружился иглой и катушкой прочнейших военных ниток, а также ножницами. Отмотав нужной длины нитку, он уверенным движением вооруженных ножницами пальцев отрезал ее и, сунув ножницы, как и катушку, обратно в сумку, поднял на уровень глаз руки, в которых держал: в левой – иглу, а в правой – нитку, и одним неуловимым и точным движением вдел нитку в игольное ушко.
Затем измеритель сделал два шага назад, пришиватель же, напротив, два шага вперед и занял место, на котором прежде стоял измеритель. А тот в это время проделал ловкую эволюцию и снова оказался близ солдатской спины, но уже левее. После чего изящным, но решительным движением взялся обеими руками за фалду, приподнял ее и одновременно растянул. Пришиватель, не выпуская из рук иглы, склонился, готовый к работе.
Тогда пришел в движение тот из портных, что хранил пуговицу. Он также приблизился, приложил пуговицу к намеченной мелом точке и, как и двое его товарищей по оружию, как бы окаменел.
– Ваше Всемогущество, разрешите приступать? – испросил позволения генерал, стоявший на правом фланге начальственной шеренги.
– Разрешаю!
Получив таким образом свободу действий, правый генерал незамедлительно обратился к другому, что стоял на левом фланге.
– Прикажите шить!
Генерал набрал в легкие побольше воздуха.
– Слушай мою команду!.. – раскатилось над площадью и над всей державой, и человечество замерло в горячем нетерпении.
– Последнюю пуговицу к мундиру последнего солдата!..
Напряжение становилось воистину невыносимым. И тут, как гром в засуху, как высшее откровение, прозвучало одно–единственное, но такое нужное в тот миг краткое слово:
– Шить!
И – в который уже раз сегодня – звуки разлетелись из–под барабанных палочек. В толпе раздались ликующие выкрики. Портной–пришиватель с коротким выдохом вонзил иглу в ткань мундира решительным движением, каким, наверное, погрузил бы клинок кинжала в грудь неприятеля в рукопашной схватке. Игла скрылась из глаз, но в следующую долю секунды снова взлетела – и опять устремилась вниз, причем на пути и туда, и обратно она неукоснительно пронзала не только ткань, но и ушко пуговицы, чье отсутствие так задержало победоносную войну.
Ровно двенадцать раз просверкала игла. Затем пришиватель сделал руками еще несколько неуловимых профессиональных движений, закрепляя нитку, а измеритель, уже стоявший наготове с раскрытыми ножницами, отсек остаток вместе с иглой, отпустил фалду и для верности потянул за пуговицу.
Пуговица держалась прочно.
Тогда измеритель повернулся к генералам, сделав четкое «Кругом!»:
– Разрешите доложить: ваше приказание выполнено, пуговица пришита!
Генеральский доклад не заставил себя ждать:
– Ваше Всемогущество, Властелин и Верховный Главнокомандующий! Почтительно докладываю: во исполнение вашего приказа Последняя пуговица к мундиру последнего солдата – пришита!
– Благодарю за службу!
Властелин снова повернулся к народу.
– Соотечественники! Теперь Ассарт совершенно готов к выполнению своей высокой миссии! Поздравляю наши Вооруженные Силы, поздравляю всех вас! К победе! Ура!
Ураган поднялся над площадью, извержение, космический катаклизм! Рев был таким, что оркестра совершенно не было слышно, хотя каждый видел, как усердно музыканты надували щеки.
Ритуал был совершен. Теперь начиналось народное гулянье, и моторизованные лавки и киоски уже подкатывали к площади со всех сторон одновременно.
Служители сноровисто разобрали опустевшую площадку. Солдаты и портные промаршировали через площадь в обратном направлении, погрузились в машину и отправились к месту прохождения службы. Балкон вслед за Властелином и Супругой Власти покинули и все там присутствовавшие. Последними ушли тарменары своим стелющимся шагом.
Войска в точках накопления начали погрузку на корабли.
Люди, как правило, находятся в опасности – не в одной, так в другой. И, как правило, об этом не знают. Те, кому угроза известна, предпочитают людей не информировать. Людей, может быть, и любят, но им не всегда верят.
Ну что же, может быть, это и правильно. Люди продолжают заниматься своими делами, и это лучшее, что они могут сделать.