Афганистан, Англия и Россия в конце XIX века: читать начало книги онлайн

Это новое обострение англо-афганских отношений совпало с развернувшимся на Балканах освободительным антиосманским движением и последовавшей русско-турецкой войной 1877–1878 гг. Великобритания непосредственно не принимала участия в русско-турецкой войне, но оказывала Порте всестороннюю помощь. Заключенный 3 марта 1878 г. Сан-Стефанский мирный договор не удовлетворил англичан из-за ряда привилегий, как они считали, полученных Россией и Болгарией. Лондон стал настаивать на созыве международной конференции для пересмотра договора. Одновременно он начал сколачивать антирусский блок европейских держав.

Переход Великобритании к открыто агрессивной политике в Афганистане не мог не насторожить Россию. Англо-русское противостояние в регионе требовало от России глубокого изучения Афганистана – как в научном плане, так и для решения политических задач. Русские путешественники, военные исследователи, ученые, дипломаты, купцы, посетившие Афганистан в XIX в., а также чиновники таможенных служб и т. п. подробно исследовали эту страну и оставили нам свои отчеты и воспоминания. Эти работы, хранящиеся в виде рукописей в архивах, изданные отдельными книгами, включенные в «Сборники» материалов по Азии и другие собрания, содержат ценные сведения по географии, этнографии, политическому устройству, экономике и другим сторонам жизни народов, населяющих Афганистан. Они являются важнейшими русскими источниками изучения Афганистана второй половины XIX в. и представляют большой интерес и в настоящее время^[35].

Вступление Великобритании в острое соперничество с Россией привело к ответным шагам с ее стороны. С целью давления на Великобританию в балканском вопросе Россия продемонстрировала свою военную мощь в Средней Азии на границе с Афганистаном. Кроме того, используя обращение афганского эмира за поддержкой к русским властям в Ташкенте летом 1878 г., Россия направила в Кабул официальную дипломатическую миссию. Ее возглавил один из героев обороны Шипки в Болгарии генерал Н. Г. Столетов^[36]. Н. Г. Столетов хорошо знал нравы, традиции и обычаи народов Востока, а также персидский язык, что, по-видимому, и определило его назначение главой миссии.

Эмир Афганистана Шер Али-хан с большой торжественностью и надеждой встречал миссию из России в Кабуле. В результате неоднократных встреч главы миссии с эмиром был подготовлен проект русско-афганского договора. По проекту договора Афганистан признавался «независимым государством», эмиру давалась гарантия «невмешательства во внутренние дела страны», была обещана помощь «в случае возникновения каких-либо осложнений между Афганистаном и другим иностранным государством», если на то будет просьба эмира. Кроме того, в проекте договора отмечалось, что Россия признает наследником афганского престола того, кого назначит сам эмир. Эмиру разрешалось направлять молодых афганцев в Россию «для изучения различных специальностей, в том числе и военных». Договорились также относительно взаимных торговых сношений^[37].

Генерал Н. Г. Столетов привез проект договора царю, но договор не был им утвержден, поскольку к тому времени Берлинский договор от 13 июля 1878 г. был уже подписан и Россия не пожелала нового обострения отношений с Великобританией, таким образом проект договора остался только на бумаге.

Правительство Великобритании использовало пребывание русских посланцев в Кабуле как предлог для демарша и потребовало принять и английскую миссию. Английское посольство сэра Невила Б. Чемберлена^[38], посланное в Кабул вице-королем Индии лордом Литтоном 17 августа 1878 г., должно было убедить эмира отказаться от всяких сношений с Россией, выслать русскую миссию из Кабула и допустить английских резидентов в крупные города Афганистана. Однако миссия была задержана афганцами около крепости Али-Масджид в Хайберском проходе и возвратилась назад. После отказа эмира принять это посольство в ноябре 1878 г. английские войска вторглись в пределы Афганистана тремя колоннами. Одна колонна во главе с генералом Брауном выступила от Джамруда по Хайберскому проходу на Джалалабад и Кабул. Вторая, возглавляемая генералом Робертсом, – через Пайварский проход от Таля на Хост и Газни. Третья, во главе с генералом Стюартом, – из Кветты по Боланскому проходу на Кандагар^[39]. Так была развязана вторая англо-афганская война (1878–1880), нанесшая Афганистану огромный материальный ущерб и разрушение производительных сил.

Шер Али-хан, вероятно, все еще надеясь уладить дело мирным путем, отдал приказ своим войскам не оказывать агрессорам сопротивления, но вскоре англичане заняли Кандагар и Джалалабад. Эмир, оставив наместником Кабула своего старшего сына Мухаммад Якуб-хана, 13 декабря 1878 г. вместе с двором и частью русской миссии, все еще находившейся в Кабуле, выехал в Мазари-Шариф. Шер Али-хан намеревался, если удастся, отправиться дальше в Петербург, чтобы добиться созыва Международного конгресса и вынести агрессивные действия английских колонизаторов в отношении его страны на суд международного сообщества, что, по его мнению, могло способствовать прекращению английской агрессии.

Однако эмир так и не побывал в российской столице. В Мазари-Шарифе Шер Али-хан заболел и 9 (21) февраля 1879 г. скончался от гангрены ноги^[40]. Эмиром Афганистана стал Мухаммад Якуб-хан, и англичане признали его власть. 26 мая 1879 г. в местечке Гандамак под Кабулом им удалось навязать эмиру наиболее кабальные для Афганистана условия договора.

Этот крайне неравноправный договор состоял из десяти пунктов. По третьему пункту договора афганский эмир должен был согласиться «на обязательство вести свои сношения с иностранными государствами, соображаясь с мнениями и желаниями английского правительства»^[41]. В Кабуле учреждалось английское посольство «с необходимым конвоем». Но английские агенты не имели права «вмешиваться в дела внутреннего управления» страной. Эмир и его преемники не должны были «препятствовать мирной торговле английских подданных в его владениях». При «важных внешних событиях» английское правительство получило право посылать своих агентов к границам Афганистана. На юго-востоке страны они отторгли от Афганистана ряд стратегически важных пунктов: Сиби, Пишин и Курам. Над Хайберским и Мичнийскими проходами устанавливался английский контроль. Взамен эмир получил право иметь своего представителя при вице-короле Индии. Кроме того, англичане обязались выплачивать афганскому эмиру ежегодную субсидию в размере 600 тыс. рупий. Для контроля над деятельностью эмира и расходованием назначенной ему субсидии англичане должны были прислать в Кабул своего резидента с вооруженной охраной, что вскоре они и осуществили. Как считают исследователи, наиболее тяжелым был третий пункт договора. Согласно этому пункту, афганский эмир не должен был «вступать в обязательства с иностранными правительствами» без санкции английского правительства^[42]. Это означало полное подчинение внешней политики Афганистана правительству Великобритании.

Таким образом, эмир Афганистана обязывался строго следовать советам правительства Великобритании в своих внешних сношениях и не должен был заключать договоры с правительствами других иностранных держав без ведома и согласия английского правительства. Правительству Великобритании наконец удалось осуществить давно задуманное. Оно на долгие годы подчинило себе внешнюю политику Афганистана, поставив эту страну в положение почти полной политической и культурной изоляции.

В соответствии с договором 24 июля 1879 г. в Кабул прибыл английский резидент майор Луи Наполеон Каваньяри с конвоем из 90 человек^[43] и обосновался в кабульской цитадели Бала Хисаре. Вскоре резидент вопреки гандамакским договоренностям начал открыто вмешиваться во внутренние дела управления страной, что вызвало негодование, крайнее раздражение и сопротивление афганцев. В результате поднявшегося народного гнева 3 сентября 1879 г. Каваньяри был убит, а английская резиденция разгромлена. Сам эмир, обвиненный англичанами в бездеятельности и даже заподозренный в причастности к гибели миссии, был низложен и увезен в Индию под конвоем^[44], что вызвало еще большее ожесточение афганцев.

Карательная экспедиция генерала Ф. Робертса, вскоре посланная в Кабул, учинила жестокую расправу над его жителями. Сам же город был разрушен. Англичанами была создана следственная комиссия для выявления обстоятельств гибели миссии и виновных в ней, была сформирована военно-судебная комиссия, выносившая приговоры «племенам», подозреваемыми в возмущении афганцев против англичан^[45]. В Кабуле царили казни и жестокости. Были повешены до 200 афганцев, в том числе высшие должностные лица.

Вторая англо-афганская война нанесла Афганистану невосполнимый материальный ущерб и привела к разрушению производительных сил. Особому разрушению подверглась столица страны – Кабул. Была разрушена резиденция правителей Кабула – Бала Хисар, превращенная в руины. Погибли издательство и первая афганская светская школа, все ростки нововведений и модернизации, появившиеся благодаря огромным усилиям при эмире Шер Алихане^[46]. Пострадали многие города – центры различного ремесла и торговли, стерты с лица земли сотни деревень, большая их часть пришла в запустение, оказались разрушены оросительные системы, уничтожены многие тысячи голов скота в районах боевых действии. Страна осталась без своего правителя.

Англичане попытались взять бразды правления в свои руки. Они стали привлекать на службу афганских феодалов. Однако население оказывало им упорное сопротивление, а назначенных чужеземцами должностных лиц из афганцев, нередко убивали^[47], считая их предателями. Положение англичан становилось все более шатким в стране из-за не прекращавшихся выступлений афганцев, особенно усилившихся после ряда карательных акций, предпринятых генералом Робертсом.

Война в Афганистане затянулась. Британское правительство начало строить планы расчленения Афганистана на ряд отдельных самостоятельных владений, зависимых от Англии. Появились претенденты на афганский престол. Ими были Мухаммад Аюб-хан^[48], сын эмира Шер Али-хана, и брат экс-эмира Якуб-хана, который пользовался огромным авторитетом среди афганцев. Особенно возросла его популярность после победы над англичанами в местечке Майванд, недалеко от Кандагара 27 июля 1880 г. Вторым претендентом на афганский трон стал их двоюродный брат Абдуррахман-хан, сын эмира Мухаммад Афзаль-хана.

Правительство Великобритании, столкнувшись с необходимостью найти среди афганцев приемлемого для себя кандидата на кабульский трон, сделало выбор в пользу Абдуррахман-хана, «бежавшего» в конце декабря 1879 г. из русского Туркестана, с ведома и даже при содействии русских властей. Ему удалось переправиться через Амударью в Афганистан, и вскоре весь север признал его власть.

В конце июля 1880 г., после переговоров в афганском городе Чарикаре, англичане признали Абдуррахман-хана эмиром Кабула (1880–1901), намереваясь удержать в своих руках Кандагар через свою марионетку^[49]. Но им не удалось это осуществить, так как Абдуррахман-хан настоял признать его власть над всей территорией, которой владел его дед эмир Дост Мухаммад-хан. В 1881 г. англичане были вынуждены согласиться на условия Абдуррахман-хана и полностью вывести свои войска из Афганистана.

Эмир Афганистана Абдуррахман-хан (1880–1901 гг.)

Абдуррахман-хан, в свою очередь, принял условия Гандамакского договора. Однако эмир настоял на замене резидента-англичанина в Кабуле мусульманином из Индии.

Так во второй половине XIX в. в результате жесткой экспансионистской политики Англии, двух англо-афганских войн и заключения нескольких неравноправных англо-афганских договоров Афганистан не только потерял часть своих земель, но и понес огромный материальный ущерб. К моменту вступления на престол Абдуррахман-хана страна оказалась почти в полной политической и культурной изоляции от внешнего мира. Внешняя политика Афганистана находилась под полным контролем англичан. Правитель независимого Афганистана потерял право на прямые политические и иные контакты кроме торговых с иностранными державами без соответствующих санкций английских властей. Все вышеуказанное, в свою очередь, сковывало общественное, экономическое и культурное развитие страны и явилось основной причиной отставания Афганистана от современного ему мира^[50]. Особенно пристально следили англичане за любыми проявлениями внимания к Афганистану со стороны русских властей. Даже въезд в эту страну русских купцов вызывал протесты англичан, хотя эмир Афганистана Абдуррахман-хан и сохранял независимость во внутренних делах^[51].

Напомним также, что в 1886 г. эмир пригласил в Афганистан французского инженера Жерома, первого европейца, для строительства военного завода в Кабуле, с которым познакомился в Равалпинди во время переговоров с вице-королем Индии. После просмотра каталогов для устройства механических мастерских эмир выбрал несколько станков «токарных, сверлильных инструментов для формировок, для чеканки различных монет… а также машины для чугунно-литейных мастерских и несколько паровиков в 3,6 и 8 лошадиных сил». Эмир также приказал Жерому выписать и некоторые другие машины, чтобы положить начало строительству завода в Кабуле. Стоимость всех этих машин доходила до 141 тыс. индийских рупий^[52]. Инженер, отправленный эмиром в Калькутту, закупил там все указанные машины и отправил в Кабул 22 индийских мастеров, чтобы собрать машины и запустить производство. Однако сам Жером, скорей всего, получил предупреждение от англичан и не смог возвратиться в Кабул. Тогда эмир с той же целью пригласил английского инженера Сальтера Паина, построившего в 1887–1889 гг. первый афганский завод в Кабуле «Машин-хана», жившего там с 1887 по 1899 г.^[53]

Взяв бразды правления в свои руки, эмир Абдуррахман-хан энергично приступил к созданию централизованного афганского государства. С целью обеспечения себе и своим наследникам мирного управления страной он изгнал из Афганистана всех возможных соперников на престол – представителей знатных родов Афганистана^[54]. Затем, лавируя и играя на противоречиях двух великих держав-соперниц в регионе – Великобритании и России, он постарался обеспечить самостоятельное развитие своей страны. Прежде всего было необходимо восстановить экономику, разрушенную второй англо-афганской войной, и поднять страну из разрухи.

Для укрепления центральной власти эмир провел в стране ряд реформ и преобразований. Он усовершенствовал административную систему и государственный аппарат Афганистана. Были созданы ряд министерств: финансов, торговли, юстиции, общественных работ, полиции, государственной канцелярии и почты^[55]. Была проведена военная реформа, созданы регулярные войска и пр. Как считают исследователи, реформаторская деятельность Абдуррахман-хана сыграла большую роль в становлении Афганистана как политически единого централизованного государства^[56], и «проводимые жестокими мерами реформы эмира повысили сопротивляемость Афганистана империалистам»^[57]. Во внутренних делах управления страной эмир хотя и сохранял самостоятельность, политическая изоляция от внешнего мира и другие факторы сковывали общественно-политическое, экономическое и культурное развитие страны. С укреплением своей власти в Афганистане Абдуррахман-хана стало все больше тяготить то обстоятельство, что при полной изоляции Афганистана от внешнего мира у него не было прямых дипломатических сношений даже с английским правительством. Все дипломатические и деловые контакты между Лондоном и Кабулом осуществлялись через администрацию вице-короля Индии.

Громоздкость и неудобство такого положения раздражали эмира, и, стремясь разорвать цепи, навязанные Афганистану Гандамакским договором 1879 г., он стал все настойчивее добываться согласия английских властей на создание в Лондоне постоянного полномочного представительства Афганистана, что позволило бы осуществлять непосредственные дипломатические сношения с английским правительством в Лондоне^[58], а не через вице-короля Индии, находившегося в Калькутте.

Все вышеуказанные и другие факторы еще больше усугубляли, осложняли и замедляли и без того трудное общественно-политическое, экономическое, историческое развитие страны в целом и связывали руки афганского эмира во внешних сношениях. Афганистан был превращен в «закрытую» страну, куда без разрешения самого эмира никто не мог проникнуть. Местное население было лишено возможности знакомиться с современными мировыми достижениями науки, техники и культуры, что крайне отрицательно влияло на общее развитие Афганистана.

По некоторым сведениям, после вступления Абдуррахман-хана на афганский престол в русско-афганских отношениях «произошло ухудшение, продолжавшееся довольно долгое время». Но затем «отсутствие на афганских рынках многих товаров понудило вновь афганское правительство переменить свою политику», в силу чего русские купцы снова начали поездки в Афганистан. В связи с этим отмечаются поездки 1889 и 1900 гг. в Афганистан русского купца Засыпкина, «посетившего почти все значительные города северного Афганистана»^[59]. В деле некоторого «сближения русских с Афганистаном» выделяют заслуги генерала А. В. Комарова, бывшего начальника Закаспийской области, который дал «указание приставу Пенде, подполковнику Тарханову завести переговоры с начальником всей пограничной линии… и попытаться через него попросить Афганского эмира разрешение на въезд русских купцов в Афганистан», который был временно запрещен Абдуррахман-ханом. «Предприятие это венчалось, благодаря огромному такту Тарханова, успехом. Отношения торговые наладились и окрепли»^[60].

Абдуррахман-хан был заинтересован в торговле с Россией. Русско-афганская торговля была прибыльной для Афганистана, поскольку афганцы вывозили из России товаров на большую сумму, чем ввозили, и Россия оплачивала разницу золотом, это было выгодно для эмира, крайне в нем нуждавшегося. Но торговля с Россией носила в основном договорный характер. Эмир каждый раз при закупке товаров обращался за разрешением к российскому политическому агенту в Бухаре. Чтобы расширить торговлю Афганистана со Средней Азией, эмир распорядился сократить размер пошлины на индийский чай, ввозимый в Среднюю Азию. Кроме того, был установлен российский таможенный надзор на границе с Афганистаном, что привело к непосредственным контактам между чинами пограничных служб двух стран^[61]. Все эти меры, в свою очередь, привели к тому, что к концу 90-х годов XIX в. в отношениях между Россией и Афганистаном в вопросах пограничных сношений наметилось некоторое улучшение обстановки.

Однако в 1891–1892 гг. на русско-афганской границе произошли события, которые привели к определенной напряженности в русско-афганских отношениях. Первое событие – вторжение русских военных на территорию Афганистана, когда поручик Тарновский в 1891 г. без разрешения царских властей перешел афганскую границу, занял небольшую афганскую крепость Калайнау и «заставил жителей присягнуть на русское подданство»^[62]. Второе – столкновение отряда русского полковника Ионова с афганским отрядом летом 1892 г на Памире^[63], при котором весь отряд в 10 или 12 афганцев был перебит. По этому поводу эмир сетовал в своей «Автобиографии»: «…Несмотря на эти незаконные действия России, английское правительство не сделало никаких действенных шагов». Сам же эмир, «связанный своими договорами, не мог непосредственно обращаться к России»^[64]. Эти инциденты привели к тому, что афганский эмир, хотя в то время и существовала некоторая напряженность между эмиром и индийским правительством и вице-королем Индии, в ноябре 1893 г. принял английскую миссию сэра Генри Мортимера-Дюранда и заключил договор о разграничении между английскими владениями Индии и Афганистаном.

Абдуррахман-хан с глубокой горечью говорит в своей «Автобиографии» о том, что вице-короли Индии могли всегда легко развязать войну с его страной потому, что располагали полной свободой действий в отношении Афганистана. Английский парламент, выслушивая лишь одну сторону, имел одностороннее представление о событиях, поэтому и решения принимались в пользу вице-королей, а не афганского правительства, тем более что последнее не имело своего представителя в Лондоне и не могло осветить сношения с индо-британским правительством со своей стороны. Поэтому, сетует эмир, «я усердно стремился к тому, чтобы иметь возможность держать своего представителя при дворе вице-короля Индии, а также сноситься непосредственно с английским правительством в Лондоне»^[65]. Решению этой проблемы Абдуррахман-хан придавал чрезвычайное значение, от ее исхода в значительной мере зависело улучшение международного положения Афганистана. В своей «Автобиографии» по этому вопросу он пишет: «. В настоящее время имеются достаточные основания чрезвычайной важности, согласно которым необходимо, как только представится возможность, чтобы мы имели своего посланника при Сент-Джермском дворе», он «уже несколько раз делал попытки, чтобы достигнуть успеха в этом отношении». Как считал эмир, «иметь своего постоянного представителя в Лондоне» было бы хорошо еще и потому, что «афганцы узнали бы Англию от своих же соотечественников», а это «ознакомило бы их с промышленностью, науками и цивилизацией Англии». Эмир с негодованием воспринимает навязанное англичанами положение: «Мне было бы крайне неприятно думать, что правительство афганское является лишь частью правительства Индии… что я, эмир Афганистана, буду служить орудием и марионеткой в руках вице-короля Индии, чтобы танцевать по его усмотрению. Афганистан – государство независимое, и нет никаких оснований, чтобы с ним обращались как с государством вассальным»^[66].