— Разберешься?
— Соберу побольше информации и попытаюсь докопаться до «вороньей туши». Конечно же, с помощью людей господина канцлера.
— Слишком опасно, ты думаешь они не знают кто ты? Ты член королевской семьи, твое лицо известно.
Мердок рассмеялся:
— Тебя многие узнали на севере без охраны и без всего этого золота? Поверь, даже в столице большинство не знает, как ты выглядишь, и ты думаешь, что кто-то помнит лицо бастарда, пригретого где-то на задворках замка?
— Пожалуй, я сам…
— Братец, тебе нужно заниматься куда более важными делами: уладить все дела с Иллирией, как-то уследить за всеми этими графами и наконец-таки приготовится к коронации. Ты сам понимаешь, скоро на тебя оденут корону.
— Вино помогает тебе думать, — после минутного молчания, Гластейн ударил ладонью по подлокотнику. — Господин канцлер, мой брат займется «воронятами», помогайте ему и снабжайте имеющейся информацией.
Эревард Гис встал с табуретки и поклонился:
— Как прикажете мой принц.
— И мне нужно встретится с вашими людьми, которые внедрены в банду. — Поторопился Мердок.
— Разумеется, но, всему свое время. А сейчас, милорды, я хотел бы откланяться. Меня ждет подготовка к выполнению ваших поручений, и, надеюсь спокойный глубокий сон. Завтра я распоряжусь, чтобы один мой шпион навестил вас. Будьте в своей любимой части города.
— Разумеется — Гластейн встал с кресла и проводил старого канцлера до двери. Лорд-канцлер перед уходом еще раз поклонился принцам и ушел, похрамывая, в свои покои, располагавшиеся в другом конце замка.
Гластейн, заперев дверь, сел обратно в кресло:
— Чего ты на него так взъелся?
— Он мне не нравится, я ему не доверяю, вот и все.
— Эревард Гис занимает пост канцлера уже сколько — двадцать пять лет, больше, меньше? И он помогал нашему отцу усмирять дворян после его восстания. Он заботился и учил меня, Редмонда, тебя. Он в курсе всего, практически всего, что происходит в Рейне. Он очень ценен.
— С этим я не спорю, но вот этот его вороний взгляд…Ладно, оставим его. Ты виделся с Редмандом?
— Да, сегодня на совете. Он совсем извел себя последними событиями.
— Нда-а-а, знал бы ты, что за бардак здесь был: все метались с факелами, криками, все хотели убить всех. — Мердок отпил из кувшина и улыбаясь, продолжил — пару священников привели разъяренную толпу к нам в портовый район. — Мердок рассмеялся. — Ты бы видел как эти двоя святош брыкались, когда Ангус повесил их вверх ногами на столбу! Я тебе клянусь, после такого зрелища, вся эта толпа, я клянусь, не меньше сотни, бежала поджав хвоста от парочки бравых моряков.
Гластейн подхватил смех брата, представив себе эту картину в голове.
— Кстати, моя главная заслуга в том, что ни один бордель не пострадал! — Мердок залился новым приступом хохота. — Я тебе клянусь, я расставил охрану у всех борделей, которые знал! Так что я теперь получается Мердок — Защитник шлюх! Рыцарь восьми борделей! Нет, не, сейчас…
— Король борделей! — Гластейн подхватил пустой стакан. — Вот за это стоит выпить, наливай….
***
В замке ночевать Мердок не стал, вернулся в «Якорь». Солнце только еле заметно начала освещать морскую гладь. Пришел и плюхнулся в свою родную, по настоящему родную койку. На первом этаже он радостно поприветствовал моряков и присоединившегося к ним дрозда. Который, теперь не казался таким уж малолетним заносчивым засранцем. «Алкоголь меняет людей к лучшему» — пришел к краткому выводу Мердок.
Однако, вдоволь поспать ему не дали. Будили его яростно, стучал по плечу, толкали, кричали на ухо.
Он открыл глаза, девчушка подала ему свернутый пергамент.
— Простите, сказали срочно передать. Без промедления. — Она была явно напугана. Руки ее тряслись.
Мердок хоть и был в полупьяне, как обычно, но прекрасно это видел. Заинтригованный происходящим, он схватил пергамент, развернул: «УВАЖАЕМЫЙ ГОСПОДИН, ХОТЕЛ БЫ ЗАРЫТЬ НАШУ ВРАЖДУ ГЛУБОКО В БЕЗДНУ, ЗА ЭТИМЯ ПОСЫЛАЮ ВАМ ДАР. СИЕ ПОДНОШЕНИЕ ВЫ НАЙДЕТЕ НА УЛИЦЕ, РЯДОМ С ВАШИМ ИЗЛЮБЛЕННЫМ МЕСТОМ. НАДЕЮСЬ, ЭТО РАЗРЕШИТ НАШИ ПРРТИВОРЕЧИЯ С ВАМИ И С ВАШИМ ДРУГОМ.
Передайте здоровяку Ангусу, что я не держу на него зла за поломанные когти.».