Оползень: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тот сейчас же пошел.

Гибкими, несколько плоскими пальцами бурятка потрогала узел волос, провела по щекам, пропустила сквозь пальцы длинные, видно, тяжелые подвески. Матовые черные прорези глаз глядели неотрывно в лицо Александру Николаевичу, будто хотели что-то угадать, выведать.

— Друг пойдет с тобой далеко… если только захочет. Нухэршни шамтай холо ошохо, — повторила она по-бурятски.

— Ты умна, как всякая восточная женщина, — сказал он, думая польстить ей.

— В моем роду есть русская кровь. Княжеская.

— Откуда это? — обидно усмехнулся он.

— Оттуда!

Аюна вскинула с вызовом большое лицо.

— Врет она, — протянул подошедший с чашками Иван, тоже усмехаясь.

— Есть кровь! — крикнула Аюна и топнула ногой в мягком расшитом сапоге. — Вашего князя Раевского!

Осколов с Тунгусовым переглянулись.

— Может, и есть? — пробормотал Иван. — Откуда я знаю?

— Он, когда жил в Забайкалье, на нашей женился. Его царь сослал… Мы, буряты, все помним. Это у русских память короткая.

— Видал, чего?

Иван проводил взглядом жену и с выражением некоторого превосходства повернулся к Осколову: понял, мол, кого я взял за себя?

— То-то она иной раз, как неук, на дыбы норовит! Ну, я ужо ей! Ишь, в разговор встревать вздумала, княгиня!

Александр Николаевич окончательно утвердился во мнении, что в задуманном деле без согласия Аюны не обойтись. По тому, как преувеличенно сердито говорил Иван, ясно было, что он у жены в полном повиновении и из него не выйдет.

Позы — большие сочные пельмени — она сготовила мастерски. Была также подана квашеная черемша и соленый омулек. Немного выпили. Ивану не терпелось хвастаться. Предметов для хвастовства у него было два: самовар и патефон. Но самовары у сибиряков сильно распространены, составляют необходимую принадлежность хозяйства, это не диковина. Патефон смотреть и слушать Александр Николаевич наотрез отказался. Тогда Иван велел жене принести свадебный подарок, какой он ей сделал тридцать лет назад, шкатулку устюжской работы — чернь по серебру: птицы и цветы среди листьев. Шкатулка открывалась со звоном. Со дна ее длинные пальцы Аюны с усилием достали малахитовые бусы, крупные, крупней вишни, а иные чуть ли не со сливу.

— Два кило, не меньше, — усмехнувшись, Аюна взвесила ожерелье на смуглой ладони.

— Фамильное небось? — спросил Александр Николаевич.

— Ты на шкатулку смотри! — перебил Иван.

Работа и в самом деле была хорошая, старинная. Это была единственная ценность, уцелевшая каким-то чудом после долгих мытарств Иванова рода.

— Слушай, первыми насельниками в Сибири были жители северных городов: Тотьмы, Сольвычегодска, Великого Устюга — так мне еще бабка моя сказывала. Торговцы они были и промышленники. Мои, например, были промышленники.

— Кто? — гортанно спросила Аюна.

— Как же? А мельница?

— А стада бабушки Ханды? — в тон ему сказала Аюна.

— Из капиталистов мы с тобой происходим! — Иван с сокрушением покачал головой. — Иди, капиталистка, постели гостю на сеновале. А корешок для Евпраксии Ивановны, гизенг, я, между прочим, у ее отца достал, — сообщил он Александру Николаевичу, когда жена ушла в дом за одеялами.

Иван скоро задремал, облокотившись на стол, а хозяйка повела гостя через двор на сеновал, прикрывая свечу рукой.

— Гадзарчи нужен, а? — просительно сказал он, останавливаясь у двери.

— Гадзарчи не пойдет, товарищ пойдет, — сказала она, поднимая и приближая к нему свечу.