Оползень: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Каким позором? Ну, в чем позор-то наш? Выдумываешь все!

— Не хочу больше об этом!

— Чего ж ты отворачиваешься? Ты отворачиваться за столько верст приехал?? Для этого меня разыскал?.. Мазаев где, знаешь?

— И он тоже причиной был. Первый раз ехал в Читу, боялся, может, открытое открывать предлагаю? Нет, пропал он где-то. Так и не объявился. Не до того, поди, было. А тут жизнь-то перебираешь, перебираешь…

— Да, в этих сундуках много чего скоплено. — Иван постучал согнутым пальцем по седой голове. — Иной раз думаешь, лучше не шевелить.

— А что ж ты меня не спросишь ни про сына, ни про жену?

— Чего тебя спрашивать? — потупился Иван. — И так ясно. Евпраксия Ивановна стала старая. Это обыкновенное дело. А сын… иль я не знаю, что война была?.. Опять же видениев ты боишься…

Он сел рядом на скамейку и, обняв Александра Николаевича за плечи, уткнувшись лбом ему в висок, загудел горячо, невнятно, со слезой: «Мы Нерчинска не бои-имся, эх, со пути можно удрать».

— Баир не хочет войти в наш дом? — надменно спросила бурятка с крыльца.

— Молода еще встревать, когда мужчины разговаривают! — крикнул ей Иван.

Не усмехнувшись, бурятка молча принялась ставить самовар.

— Строго жену держишь? — нарочно спросил Александр Николаевич.

— У-у, строго, — поспешно согласился Иван. — Восточная женщина, знаешь, не то что наша. Она покорная. Можно даже сказать, забитая, — неуверенно прибавил он, помолчав.

«Охти мнешеньки!» — донеслось от самовара.

Иван с некоторой тревогой оглянулся на жену, погрозил ей пальцем. Загадочная улыбка наконец появилась у нее в углах прямого рта, а глаза оставались бесстрастными под бугристыми высокими подбровьями.

— Ты где же ночевать-то будешь? — озабоченно спросил Иван. — Нешто на сеновале?

— Лучше всего. И чай давай пить во дворе, пока комара нет.

Александр Николаевич начал примерно понимать расстановку сил в этом браке и что без согласия жены Иван ни на что не решится.

— Так и будешь все время на сеновале жить?

— Иль ты долго будешь собираться? — ответил вопросом Александр Николаевич.

Бурятка неслышно подошла, поставила на стол, врытый в землю, чашку с жирными желтыми сливками.

— Русский чай делаю?

— Делай русский, — разрешил Иван. — Я тут привык уже вареный с солью, с мускатом, — пояснил он, как бы извиняясь.

— Как думаешь, Аюна, старый друг будет мне верен? — спросил Александр Николаевич.

Она опустила глаза:

— Друг будет верен… если только тебе можно верить.

— Почему ты думаешь, что мне нельзя верить?

— А почему ты знаешь, что я думаю?

Вблизи кожа у нее была гладкая, без морщин, натянутая на скулах и на висках, жирновато поблескивающая. На непокрытой голове — тяжелый узел черных без седины волос, ступня длинная, подъемистая.

— Накрой стол, — сказала Аюна мужу.