История последних политических переворотов в государстве Великого Могола: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Прежде всего не удивляйтесь, если, несмотря на незнание санскрита (это язык ученых, о которых я еще буду говорить, и, может быть, даже язык древних брахманов), я все-таки буду много рассказывать о книгах, написанных на этом языке. Дело в том, что мой ага Данешменд-хан, отчасти по моей просьбе, а отчасти по собственному любопытству, пригласил к себе на службу одного из наиболее знаменитых пандитов в Индии, который раньше состоял на жалованье у Дары, старшего сына Шах-Джахана. Этот пандит не только постоянно находился в моем обществе в течение трех лет, но, кроме того, он ввел к нам в дом других ученых пандитов. Когда я уставал объяснять моему ага последние открытия Гарвея и Пеке[131] в анатомии или обсуждать с ним философию Гассенди и Декарта, которую я переводил ему на персидский язык (это было моим главным занятием в течение пяти или шести лет), мы обыкновенно обращались к нашему пандиту, и тогда наступал его черед излагать нам свою премудрость и рассказывать нам свои сказки. Он это делал с невероятной важностью и без единой улыбки, и в конце концов нам надоедали его разглагольствования.

Индусы утверждают, что бог, которого они называют Ахар, т.е. «неподвижный», «неизменный», послал им четыре книги, которые у них именуются Ведами, что означает наука, ибо они убеждены, что в этих книгах заключено все знание. Первая из этих книг называется Ригведа, вторая — Самаведа, третья — Яджурведа, а четвертая — Атхарваведа[132]. Эти книги предписывают, чтобы весь народ (как это и есть на самом деле) был разделен на четыре племени: брахманов (браминов), или истолкователей законов, кшатриев, или воинов, вайшья (вайска), или торговцев, которые обычно называются бания, и наконец шудра (судра), или ремесленников и землевладельцев. Этим четырем кастам не разрешается заключать браки между собой; например, брахманы не могут брать жен из касты кшатриев, и такое же запрещение существует для остальных каст.

Индусы верят в учение, похожее на учение пифагорейцев относительно переселения душ, и считают недопустимым убивать или есть животных. Исключение делается для некоторых представителей второй касты, только требуется, чтобы мясо, которое они едят, не было мясом коровы или павлина. К этим животным все индусы испытывают чрезвычайное почтение, особенно к корове, так как воображают, что, держась за коровий хвост, им предстоит перейти какую-то реку, отделяющую их нынешнюю жизнь от будущей. Возможно, что их древние законодатели видели, как в Египте пастухи таким образом переходят через реку Нил, держа в левой руке хвост буйвола или быка, а в правой — палку, для того чтобы править животными. Или же, — что еще более правдоподобно, — они потому проникались таким почтением к корове, что она доставляет молоко и масло, т.е. значительную часть их пищи, и является главной опорой земледельческого хозяйства, а следовательно, и всей жизни. К тому же в Индии, в отличие от наших стран, земля не может прокормить большое количество скота. Если бы в Индии пускали на убой половину того количества, которое идет на убой во Франции и Англии, то страна скоро совсем лишилась бы скота и нельзя было бы возделывать землю. Жара так сильна в Индии и почва так высушивается за восемь месяцев в году, что быки и коровы часто подыхают с голоду и едят всякую мерзость на полях, совсем как свиньи. Недостаток скота побудил Джахангира издать, по просьбе брахманов, указ, запрещавший убой скота в течение нескольких лет. А еще недавно брахманы представили такое же ходатайство Аурангзебу и предлагали ему значительную сумму денег, если он согласится повторить подобный запрет. Они указывали, что заброшенность многих земель в стране за последние пятьдесят или шестьдесят лет объясняется тем, что быков и коров стало мало и что они дороги.

Возможно также, что первые законодатели в Индии принимали во внимание и то обстоятельство, что мясо коров и быков в Индии не очень вкусно и не очень здорово, за исключением непродолжительного зимнего времени, когда бывает холодно. Или, может быть, они хотели отвратить людей от жестокости, к которой они чрезмерно склонны, и для этого правилами религии обязали их человечно обращаться даже с животными и внушили им убеждение, что если человек убивает и ест животных, то он рискует убить и съесть какого-нибудь своего предка, а это ужасное преступление.

Веды обязывают всякого индуса произносить молитвы, повернувшись лицом к востоку, по крайней мере три раза в день: утром, в полдень и с наступлением ночи. Предписывается также делать это перед едой. При этом внушается, что лучше совершать омовение и произносить молитвы в проточной воде, чем в стоячей. Возможно, что здесь законодатели считались с потребностями, вызываемыми местным климатом, ибо в Индии все время хочется мыться и купаться, но индусам трудно следовать этим правилам, когда они попадают в холодные страны. Я встречал во время своих путешествий людей, подвергавших себя несомненной опасности строгим исполнением этого закона. Люди окунались в реки или бассейны, где только могли, а если таковых не оказывалось поблизости, то окатывали себя водой из ведер. Я указывал им, что правила их религии нельзя соблюдать в холодном климате во время зимы, а это доказывает, что их религия — простая человеческая выдумка. Их ответ был довольно забавен. Они не утверждали, что их закон применим повсюду: бог дал его только им, и поэтому они не могут допускать перехода иностранцев в свою веру. Они даже не говорят, что наша религия ложна. Она может быть хороша для нас, и бог мог указать много разных путей, для того чтобы попасть на небо, но они не хотят и слышать о том, что наша вера предназначается для всего земного шара, а что их вера — чистейшая выдумка.

Те же Веды учат, что бог, решив создать мир, не сразу привел в исполнение свое намерение, а сначала сотворил три совершеннейших существа: одно было Брахма (Брама), что означает «проникающий повсюду», другое был Вишну (Вишна), т.е. «существующий во всем», и третье — Махадева (Мегадева)[133], т.е. «могущественный властелин». При помощи Брахмы он создал мир, при помощи Вишны он поддерживает его существование, а при помощи Махадева он собирается уничтожить его. Брахма по распоряжению бога опубликовал четыре Веды, и поэтому он в некоторых храмах изображается с четырьмя головами.

Говоря об этих трех существах, отмечу, что я встречал европейских миссионеров, которые полагали, что у индусов есть некоторое представление о таинстве троицы; они утверждали, что Веды определенно указывают, что три существа, хотя и в трех лицах, являются одним и тем же богом. Мне лично приходилось довольно много беседовать на этот счет с пандитами, но они выражаются так туманно, что я никогда не мог понять, что они хотят сказать. Некоторые из них говорили, что эти существа действительно три вполне совершенных создания, которых они называют деута, причем они, однако, не могли толком объяснить, что они понимают под этим наименованием. Точно так же наши древние язычники, по-моему, никогда не могли объяснить, что должны означать такие названия, как «гений» и «нумина». По всей вероятности, это означало то же самое, что деута у индусов. Но другие пандиты, известные своей ученостью, говорили мне, что эти три существа суть один и тот же бог, только рассматриваемый под тремя различивши видами, как творец, хранитель и разрушитель всего существующего; но они ничего не говорили о трех ликах в одном божестве.

Я был знаком с достопочтенным патером Ротом (Роа), иезуитом, родом из Германии, который был миссионером в Агре, где он сделал большие успехи в изучении санскрита. Он уверял меня, что книги язычников не только указывают, что существует единый бог в трех лицах, но что второе лицо их троицы воплощалось уже девять раз. Дабы не подумали, что я намерен приписывать себе чужие произведения, я передаю слово в слово то, что мне удалось узнать от отца кармелита в Ширазе, когда отец Рот проезжал через Шираз, направляясь в Рим. В Ширазе индусы считают, что второй лик троицы воплощался девять раз вследствие различных бедствий мира, от которых он избавлял человечество. Восьмое воплощение было самое замечательное, потому что тогда мир был захвачен гигантами и был освобожден вторым ликом, принявшим облик человеческий и рожденным девою в полночь, причем ангелы пели, а с небес всю ночь дождем падали цветы. Это до известной степени уже отдает христианством.

Но тут опять начинается сказка. К только что сказанному добавлялось, что этот воплотившийся бог начал с того, что убил гиганта; но тот поднялся на воздух и оказался таким огромным, что затмил солнце. От падения гиганта вся земля задрожала, а своей тяжестью он так ее пробил, что сразу упал в ад. Воплощенное божество, получившее в борьбе с гигантом рану в бок, тоже упало, но его падение обратило врагов в бегство. Божество поднялось и, освободив мир, вознеслось на небо, а за свою рану его обыкновенно называют «раненый в бок».

Десятое воплощение, говорят индусы, будет иметь целью освобождение человечества от тирании магометан и произойдет тогда, когда, по нашим вычислениям, должен появиться Антихрист. Но это только народное поверье, его нет в их священных книгах. Они говорят также, что третье лицо троицы показало себя миру. О нем рассказывают следующее. Дочь некоего царя, достигнув зрелости, должна была, по желанию отца, сказать, за кого она хочет выйти замуж. Когда она ответила, что не желает соединиться ни с кем, кроме божественного существа, то в тот же миг к царю в виде огня явился третий лик троицы. Царь немедленно указал на это дочери, и она, не колеблясь, согласилась на брак. Сей лик троицы, оставаясь еще в виде огня, был приглашен на совет к царю. Видя, что советники царя противятся этому браку, он прежде всего поджег им бороды, а потом сжег их вместе со всем царским домом, после чего женился на принцессе. Не правда ли, забавно?

Что касается второго лица, то индусы говорят, что первое его воплощение было львом, второе — свиньей, третье — индюшкой, четвертое — змеей, пятое — карликом-брахманом, всего лишь с локоть ростом, шестое — чудовищем, человеком-львом, а седьмое — драконом, о восьмом мы уже говорили; в девятом воплощении оно было обезьяной, а в десятом — явится всадником. Я нисколько не сомневаюсь, что отец Рот позаимствовал свои знания из книг индусов и что то, что он мне рассказал, составляет основу их мифологии. Я много написал об этом в своих воспоминаниях и даже зарисовал фигуры некоторых богов, или идолов, находящихся в их храмах, и обучился санскритской азбуке. Но по возвращении на родину я увидел, что все, мной написанное, или по крайней мере лучшее, что там было, имеется в книге «Иллюстрированный Китай» отца Кирхера (Киркера), который свои сведения получил от того же отца Рота, будучи в Риме. Я полагаю, что будет достаточно, если я укажу Вам эту книгу. Но я должен заметить, что слово «воплощение», употребляемое почтенным отцом, было для меня ново, я никогда не слышал, чтобы оно употреблялось в таком, именно прямом смысле.

Некоторые пандиты объясняли мне свою доктрину следующим образом: сначала бог явился в образах, которые здесь упоминались, и в этих образах совершил все чудеса, о которых они рассказывают. Другие пандиты объясняли мне это иначе: душа некоторых великих людей, мы бы сказали героев, переходила в разные тела, о которых мы здесь говорили, и эти герои стали деута, или, употребляя выражение древних язычников, они стали могущественными божествами «numina», «genii», «demons» или, если хотите, стали духами и феями, потому что я не знаю, какое другое значение может иметь слово деута. Но это второе объяснение пандитов в сущности говорит почти то же самое, что и первое, поскольку большинство индусов верит, что их души составляют часть или малые частицы божества.

Другие пандиты давали мне более утонченное объяснение. Они говорили, что воплощения или явления, упоминаемые в их книгах, следует понимать не буквально, а мистически, они означают различные атрибуты божества. Некоторые из них, особенно ученые, открыто признавали, что нельзя себе представить большего вымысла, чем все эти воплощения, и что это только придумано законодателями, для того чтобы заставить народ соблюдать какую-нибудь религию. Если бы даже утверждали, что наши души являются частицами божества, имея в виду основу, которая является для них общей, то здравая философия должна была бы высмеять такое учение, а не создавать из него религиозное таинство. Ведь если в отношении наших душ мы — боги, то, следовательно, мы сами себе предписали религиозные культы, учение о переселении душ, о рае и аде, — а это просто смешно.

Не меньше, чем почтенным патерам Кирхеру и Роту, я обязан господам Генри Лорду (Лору) и Абрагаму Роджеру. Я собрал большое количество сведений относительно язычников, которые потом нашел в книгах, написанных этими господами, но я только с большим трудом сумел бы привести их в такую систему, как это сделали они. Поэтому я не буду говорить подробно о науке индусов, а сделаю это только в самых общих чертах, не в систематическом порядке, как Вы могли бы этого от меня ожидать, а так, как я сам знакомился с этими вещами и как они, очевидно, изложены в их книгах, т.е. отрывочно и бессвязно.

Город Бенарес, красиво расположенный на реке Ганге, в чрезвычайно живописной и благодатной местности, можно считать главной школой индусов. Это — Афины Индии, куда направляются брахманы и монахи, которые занимаются науками. В городе нет учебных заведений и строго заведенных курсов, как в наших университетах. Здесь все скорее похоже на школы у древних. Учителя живут в разных частях города в частных домах, главным образом в пригородных садах, где им дают приют богатые купцы. У некоторых из этих учителей по четыре ученика, у других по шесть, по семь, а у самых выдающихся бывает от двенадцати до пятнадцати, но это уже максимум. Ученики остаются у своих преподавателей десять-двенадцать лет, и в течение этого времени обучение идет с прохладцей, потому что индийцы большей частью медлительны и ленивы, что в значительной степени объясняется характером их пищи и господствующей здесь жарой. Их не побуждают к труду то скромное соревнование, которое вдохновляет нас, и надежда создать себе положение. Они занимаются не спеша и не очень себя утруждая и кушают свое кичери, т.е. блюдо из разной зелени, которое доставляют им богатые местные купцы.

Первое, чему их обучают, это — санскрит, язык, который знают одни только пандиты и который совершенно не похож на разговорный язык в Индии. Патер Кирхер опубликовал азбуку санскрита, полученную им от патера Рота. Само название санскрит означает «чистый язык»; так как индусы полагают, что четыре священные книги — Веды, данные им богом через посредство Брахмы, были написаны на санскрите, то они называют его священным и божественным языком. Они утверждают, что санскрит так же древен, как сам Брахма, возраст которого они исчисляют леками, т.е. сотнями тысяч лет. Я не могу поверить в столь удивительную древность, однако нельзя отрицать, что язык действительно чрезвычайно древен, так как их религиозные книги, которые несомненно древнего происхождения, написаны на санскрите. На этом языке имеются также произведения по философии и медицине, написанные в стихах, а кроме того, целый ряд других книг, которыми, как я сам видел, заполнен большой зал в Бенаресе.

После изучения санскрита, что дается с большим трудом, потому что не существует хорошей грамматики, они обыкновенно изучают пураны, которые являются сокращенным изданием Вед с комментариями. Сами Веды огромного размера, по крайней мере если это те, которые мне показывали в Бенаресе. Они представляют собой такую редкость, что моему ага, несмотря на все его старания, так и не удалось приобрести их. Индусы тщательно скрывают их, для того чтобы они не попали в руки магометан и не были сожжены, как это делалось не раз. После пуран некоторые начинают заниматься философией, в которой они несомненно делают очень мало успехов. Я уже указывал, что они медлительны и ленивы и не вдохновляются надеждой создать себе положение научными трудами.

Среди индусских философов, пользовавшихся известностью, особенную славу приобрели шесть человек. Они являлись родоначальниками шести различных сект. У каждой есть свои сторонники, и это вызывает разногласия и даже столкновения между пандитами, ибо один принадлежит к одной секте, другой к другой, и каждый утверждает, что его секта лучше и наиболее соответствует Ведам. Возникла еще и седьмая секта, именуемая Ботэ, которая в свою очередь породила двенадцать[134] других сект, но она не так распространена, как остальные. Ее последователей презирают и ненавидят, считают неверующими и безбожниками, и они живут обособленной жизнью.

Все священные книги индусов говорят о начале всех начал, но все по-разному. Некоторые утверждают, что все состоит из маленьких тел, которые неделимы, но не потому, что они очень тверды и не поддаются делению, а потому, что они малы. В связи с этим они высказывают мнения, которые имеют сходство с теориями Демокрита и Эпикура, но делают это так бессистемно и неясно, что трудно добраться до смысла их учения. Все это производит впечатление отрывочных, плохо согласованных между собой и недостаточно продуманных мыслей.

Но так как их самые знаменитые пандиты производят на меня впечатление людей крайне невежественных и так как я сам не читал их книг, то у меня еще остается сомнение, не виноваты ли здесь больше пандиты, чем авторы этих книг.

Другие говорят, что все состоит из материи и формы. Но никто из этих ученых ясно не объясняет, что такое материя, а тем более форма.

Однако, насколько я разобрал, они эти термины понимают иначе, чем это делаем мы в наших школах, когда выводим форму из силы материи. Дело в том, что они всегда берут в качестве примера искусственный предмет: например посуду из мягкой глины, которой горшечник вращением придает ту или иную форму.

Некоторые считают, что все состоит из четырех элементов и, кроме того, из ничего. Но они совершенно не объясняют, как соединены элементы и как происходит их превращение. Что касается ничего, которое приблизительно означает то же самое, что наше отрицание, то, по их учению, оно может иметь я уже не знаю сколько видов. Но мне кажется, что они сами не понимают этого и не могут объяснить другим.

Некоторые утверждают, что основными началами являются свет и тьма. В пользу этого мнения они приводят тысячи нелепых и запутанных указаний, пускаются в разглагольствования, от которых и не пахнет философией, но зато сильно отдает рассуждениями людей невежественных.

Есть еще и другие, которые признают отрицание как принцип или, вернее, разные виды отрицания. Они и дают длинный перечень этих видов, но все это так бесполезно, носит столь мало философский характер, что я с трудом могу поверить, что это действительно содержится в их книгах и что их авторы могли забавляться такими пустяками. Некоторые, наконец, утверждают, что все является результатом случайных обстоятельств, и дают длинное и скучное подразделение этих обстоятельств, от которого так и несет невежеством и пустословием. Поскольку они затрагивают эти принципы в общей форме, они все сходятся на том, что эти принципы вечны. Творение из ничего, по-видимому, не приходило им в голову, так же как и многим древним философам. Но они, однако, утверждают, что имеется один мудрец, который что-то говорил в этом роде.

По медицине у них много маленьких книжек, которые представляют собой скорее сборники рецептов, чем настоящие сочинения. Самый старый и пользующийся наибольшим авторитетом написан в стихах. Здесь попутно я хочу заметить, что их практические приемы существенным образом отличаются от наших и основаны на следующих принципах: при лихорадке пациенту не следует давать много есть; главным лекарством при болезнях является воздержание; для больного нет ничего вреднее мясного бульона, потому что он скорее всего другого портится в желудке больного, страдающего лихорадкой; пускать кровь следует только в экстренных случаях, когда необходимость в этом вполне очевидна, так например, когда уже имеется налицо воспаление мозга, воспаление грудной клетки, печени или почек.

Лучше ли эти способы лечения, чем наши, — пусть решают у нас ученые врачи. Я вижу, что здесь они применяются успешно и что врачи Могола и магометан, следующие правилам Авиценны и Аверроэса, применяют эти способы совершенно так же, как и индусы, особенно относительно воздержания от мясного супа. Правда, моголы более склонны применять кровопускание, чем индусы, в тех случаях, когда они опасаются только что упомянутых воспалений. Они обычно спускают кровь раз или два, но не так осторожно, как это делают современные врачи в Гоа и Париже, а весьма обильно, подобно тому как это делали древние. Они берут восемнадцать-двадцать унций крови, иногда даже доводя больного до обморока. Но таким образом они часто обрывают болезнь в самом начале, как это советует Гален. Я сам был тому свидетелем несколько раз.

В анатомии индусы, можно сказать, ничего не смыслят. Они говорят здесь недопустимые вещи, и этому не приходится удивляться, так как они невежественны. Они никогда не вскрывают трупов людей или животных; это внушает им такой ужас, что когда я вскрывал живую козу или овцу, для того чтобы объяснить моему ага кровообращение и показать ему сосуды, открытые Пеке, по которым в правый желудочек сердца проходит млечный сок, то обитатели нашего дома каждый раз убегали в ужасе. Но несмотря на это, они утверждают, что в человеческом теле имеется пять тысяч вен, не больше и не меньше; можно подумать, что они тщательно подсчитали их.

В астрономии индусы имеют свои таблицы, по которым они предсказывают затмения, может быть, не с такой точностью, как европейские астрономы, но все же довольно точно. Но это не мешает им рассуждать о затмениях луны так же, как они рассуждают о затмениях солнца. Они утверждают, что затмение луны вызывается черным, грозным и злобным деута по имени Рач, который овладевает луной и загаживает ее. Они также верят — и все на том же основании, — что луна стоит выше солнца на четыреста тысяч кос, т.е. более чем на пятьдесят тысяч лье; что она светит собственным светом и что мы получаем от нее жизненную жидкость, которая оседает главным образом в мозгу и оттуда проходит во все части тела, что позволяет им выполнять свои функции. Они верят также, что солнце, луна и все звезды являются божествами, деутами, что ночная тьма вызывается тем, что солнце уходит за Сомеру, фантастическую гору, которая находится в центре земли и имеет форму в виде сахарной головы, поставленной острием вниз. Вышиной гора я уже не помню во сколько лье. Поэтому мы пользуемся светом только, когда солнце выходит из-за этой горы.

В географии они преуспели ровно столько же: они верят, что мир имеет плоскую треугольную форму, что он состоит из семи рядов, неодинаковых по красоте, совершенству и населению; каждый из них окружен морем: одно море из молока, другое — из сахара, третье — из масла, четвертое — из вина и т. д. Таким образом, море и земля перемежаются, пока вы не приходите к седьмому ряду, считая их от подножия горы Сомеры, которая стоит в центре. Первый ряд, который ближе всех к Сомере, заселен деутами, обладающими высшим совершенством. Во втором — тоже живут деуты, но они уже менее совершенны, дальше население становится еще менее совершенным, а в седьмом, — который является нашей землей, живут люди, и они уже бесконечно менее совершенны, чем какие-либо деуты. И, наконец, вся эта масса опирается на головы нескольких слонов, и если они начинают двигаться, то это вызывает землетрясение.

[131] Уильям Гарвей (1578-1637) и Жан Пеке (1622-1674) — исследователи человеческого кровообращения.

[132] Названия Вед и порядок, в котором они перечислены, даны такими, как это принято в современной отечественной литературе. И во французском оригинале труда Ф. Бернье, и в первом русском издании его книги Веды приведены в ином порядке и названы иначе (в первом русском издании: Атар-ваведа, Ягур-веда, Рид-веда и Сама-веда).

[133] Махадева — одно из имен бога Шивы.

[134] Бернье имеет здесь в виду буддизм. Примеч. пер.