Ане даже показалось, что в его голосе промелькнула тоска. Она посмотрела на оружие и поставила его на предохранитель. Затем, держа пистолет сбоку за ствол, осторожно передала его майору.
‒ Классный. Хочу себе такой, ‒ весело сказала она.
У Ани не было никаких задних мыслей, когда она говорила это, но Гауфман включился немедленно.
‒ Майор, сделай девушке подарок, м? ‒ предложил он.
Взгляд Долинского был полон незамутнённой ненависти к генералу-волоките и всем его девицам оптом. Это выглядело настолько честно и открыто, что определённо было достойно кисти художника.
‒ Тебе жалко, что ли? ‒ в голосе Марка появилось недовольство.
‒ Ему не жалко, ‒ пришла на выручку майору Аня. ‒ Просто это оружие наверняка дорого ему. Любой стрелок должен любить своё оружие и не раздавать его всяким встречным-поперечным. Так мне мой инструктор говорил.
‒ Хороший у вас был инструктор, ‒ сразу согласился майор и улыбнулся, но его взгляд всё ещё выражал опасение.
‒ Да и не хочу я его пистолет, ‒ окончательно разогнала все тучи Аня. ‒ Но хочу такой же свой. Где его можно взять?
Майор сразу же оживился, ведь в конце тоннеля забрезжил свет.
‒ В арсенале есть ещё пара. Если хотите, я сейчас принесу. Тут рядом, ‒ сообщил он.
‒ Давай. И патронов прихвати, ‒ одобрил Гауфман.
‒ Патроны на вес золота… – вяло попытался протестовать Долинский, понимая, что его немногочисленные драгоценные запасы могут сильно истощиться.
‒ Не жмись и прихвати побольше, ‒ чуть строже сказал Марк. ‒ Мы решили сегодня сделать выходной и прострелить эту стену насквозь. И вообще ‒ будь благодарен даме, она великодушно позволила тебе сохранить своё оружие.
‒ Благодарю, ‒ буркнул майор и быстро удалился, пока Гауфман или эта красивая, но странная девушка, не нашли ещё что-нибудь, что можно было у него отнять.
Майору понадобилось десять минут, чтобы вернуться с новым пистолетом и небольшим ящичком, в котором были аккуратно разложены коробки с патронами. Помимо пистолета он принёс два запасных магазина и ещё кое-что, что привело Аню в очередной восторг ‒ лазерный целеуказатель. Установив его на пистолет, он сам опробовал его и сделал пристрелку, после чего передал оружие Ане.
Гауфман, видя насколько счастлива его спутница, одобрительно подмигнул бородатому офицеру, на что тот ответил чуть заметным подмигиванием. Аня же всего этого не видела, поскольку оказалась полностью поглощена новой игрушкой.
Майор ещё долго оставался с ними, снаряжая магазины и давая советы, и успел основательно заскучать, прежде чем его мучители, наконец, удовлетворили своё желание курочить стену. Дав Ане ещё несколько наставлений по поводу прицела и его подзарядки, он откланялся и удалился, вполне счастливый, что и шефу помог, и оружие своё сохранил.
‒ Ну что, мужчины всё ещё портят тебе настроение? ‒ шутливо поинтересовался Марк.
Услышав этот вопрос, Аня снова нахмурилась, а улыбка сползла с её лица. Марк до боли прикусил губу и пожалев о сказанном, увидев такую реакцию.
‒ Те, что портили ‒ никуда не делись, ‒ ответила она, наконец.
‒ Хочешь, пойдём и пристрелим их?
Аня повернула к нему лицо и улыбнулась. Марк был таким лёгким, всё у него всегда было так просто… Неужели такое отношение к жизни и правда возможно?
‒ Не выйдет, ‒ с грустной улыбкой сказал она.
‒ Это почему?
‒ Потому что их здесь нет.
‒ Их? Так он не один?
‒ Главный, конечно, один, и его точно не мешало бы пристрелить, но это я как-нибудь уже сама сделаю, ‒ поначалу она пыталась шутить, но с каждым новым словом говорила все мрачнее и в конце, после паузы, выдала совсем безнадёжное. ‒ Наверное.
Разумеется, думала она в этот момент о Третьякове.
Слова Марк расслышал, но упустил интонацию. Он некоторое время смотрел на задумчивую Аню и любовался чертами её лица. Эта девушка, конечно, не была самой красивой из всех, что попадали к нему в руки, а значит, и в постель, но она определённо была особенной. Ей было чем его удивить: независимостью, манерами, милой мимикой, знаниями и навыками, которые удивительно контрастировали с её молодостью и красотой. Даже внезапными переменами в настроении, которые, казалось, должны были бы раздражать, но нравились Гауфману. А ещё в её взгляде иногда сквозило что-то мимолётное и непонятное, какая-то то ли растерянность, то ли тоска, и это совсем не соответствовало той своенравной, наглой барышне, которую он увидел в первые дни.