Перед ужином взводного Азиева вызвал командир роты капитан Бабин. Он был крайне раздражен и сразу начал кричать.
– Что у тебя там происходит?! Какие сто восемьдесят три убитых?! Кто там без сердца?! Что там опять эти твои три дебила устроили?!
– Это не они устроили, – четко обозначив стойку «смирно», докладывал лейтенант, выступающий сейчас в роли справного и старательного офицера. – Это «дух», Гаврин… Сто восемьдесят три – это не людей. Это он свиней столько зарезал. И Дзюру чуть не убил. А дружков его так шваркнул, что чуть мозги не вылетели. Насчет сердца – сам пульс щупал: не бьется! Ну, еле-еле…
– Вот, значит, как, – капитан задумчиво прошелся по кабинету. – Ну что, сколько веревочке ни виться, а конец придет! Твои дебилы «духов» дрессировали, а пришел настоящий парень – и их выдрессировал! Так?
– Не совсем, товарищ капитан! Парни нам помогали дисциплину держать…
– Кому «нам»?! – рявкнул капитан. – Мне ты должен помогать дисциплину держать! Солдаты тут не помощники – ты устав знаешь?!
– Знаю, – Азиев покаянно опустил голову. Еще совсем недавно капитан говорил совсем другое – про значимость старослужащих в поддержании дисциплины среди личного состава. И не вспоминал про устав, который ни о чем подобном, естественно, не упоминал. Тогда он был прав как начальник, который всегда прав. А сейчас он тоже прав, потому что ссылался на устав, с которым не поспоришь. Но дело идет к тому, что виноватым окажется он – комвзвода Азиев!
– Только они помогали и деньги собирать на нужды роты, – осторожно возразил лейтенант. – А после того, как Гаврин их опустил, им никто и сдавать не будет!
– Какие деньги?! – в бешенстве вытаращил глаза ротный. – Какие «нужды роты»? Армия содержится на средства государственного бюджета! Ты что, этого не знаешь? Что молчишь?!
– Знаю, товарищ капитан, – убитым тоном выдавил из себя Азиев. Он понял, что его опасения подтверждаются. Ибо задачу на сбор денег ставил именно капитан Бабин. Но такая задача тоже не предусмотрена уставом! И виноват опять комвзвода. Он уже чувствовал казенный запах зала военного трибунала.
– Виноват, товарищ капитан…
Смирение подчиненного смягчило ротного.
– Что из себя представляет этот Гаврин? – уже спокойно спросил он.
– Он ненормальный. У него форму украли, так он мне предъявил, что это мои земляки…
Бабин оживился и подошел вплотную.
– А ты что? Дал ему в грудянку?
– Ну, да… Не сильно. Просто для порядка!
– Для твоего порядка! А если он тебя, для своего порядка, штыком пощекочет? В армии нельзя свои порядки устанавливать! Надо служить по закону и уставам!
– Так точно, товарищ капитан. Только он любого может зарезать. И Дзюру, и меня. И, извините, даже вас!
– Он так сказал?!
– По нему это и так видно, без слов. Говорю же: он ненормальный, у него даже сердце почти не бьётся. И тюрьмы не боится. Я, – говорит, – любой срок на одной ноге отстою…
– Значит, опытный, – задумчиво произнёс капитан.
– Товарищ капитан, а нам-то что делать? Его ж воспитывать надо… Может, ночью «темную» устроить? Я поговорю с ребятами…
– Что?! – встрепенулся ротный. – Ты совсем дурак, что ли?! Еще мне резни не хватало! Гаврина не трогай! Держись вообще от него подальше!
– А как же… – растерялся Азиев.
– Никак! Я за пару дней решу этот вопрос. На подсобное хозяйство его отправлю, пока здесь ЧП нам не заделал. Пусть там свиней режет.
– Вот это правильно! – обрадовался Азиев.
– Кто тебя спрашивает?! Пошёл отсюда!
Ошарашенный лейтенант выскочил из кабинета.
Подсобное хозяйство оказалось обычным свинарником с двумя десятками поросят, стадом крупных свиней и огромным хряком. В конце свинарника была пристройка для скота, в ней размещались несколько дойных коров и телята. Знакомый Сергею с детства запах, звуки чавканья и похрюкивание напомнили о доме.