– Приходи завтра, у нас будут разведчики, посмотришь, как они работают, поговоришь, – сказал напоследок Тверин. – Раз этим вопросом интересуешься.
Гаврош пришел, и после стал приходить на все тренировки разведчиков.
Наблюдал упражнения по быстрому открытию огня, по стрельбе из любых положений, даже научился метать ножи и теперь в свободное время метал нож в нарисованную на заборе свинарника человеческую фигуру.
Командир разведбата майор Соснин приметил настырного, неравнодушного к оружию солдата и как-то раз подозвал к себе.
– Мне про тебя прапорщик Тверин рассказывал. Да я и сам вижу: оружие любишь, боевыми приемами интересуешься. Так иди к нам на контракт!
– Спасибо, товарищ майор, я подумаю, – ответил Сергей из вежливости.
Рассматривать предложение всерьёз Гаврош не планировал.
– Не для меня всё это: дисциплина, распорядок, тяготы и лишения всякие, – пояснил он Тверину.
– Тогда в цирк иди! – усмехнулся прапорщик. – С твоими-то способностями… Там весело, циркачки опять же… Будешь вокруг ножи втыкать… Или, если повезет, в них чего-то воткнешь!
Тверин весело расхохотался.
Служба была в радость, и два года пролетели незаметно. В отличие от других дембелей, Гаврош не делал снимков в наглаженной форме, с оружием наперевес, со значками на груди. Один только снимок увозил из армии – Сивый сфотографировал его за работой: с окровавленным штыком в руке на фоне зарезанной свиньи. С такой памятью Гаврош и собрался домой.
Сивый отвёз его на своей «Ниве» к железнодорожной станции, вышел проводить на перрон. Утренний степной воздух, с присущим железной дороге запахом пропитанных креозотом шпал, приятно щекотал ноздри. Пассажиры маленькими группами стояли вдоль железнодорожного пути в местах предполагаемой остановки своих вагонов. Гаврош был в синей клетчатой рубашке, легкой куртке-ветровке черного цвета, черных брюках и блестящих черных туфлях. Все новое, купленное заранее в сельмаге по соседству.
– Непривычно тебя в гражданке видеть, – сказал прапорщик, обнимая его за плечи. – Форму в сумке везёшь?
– Не. На кой она мне?! Оставил молодому. Он у вас на хозяйстве отъестся, в свою не влезет, а моя ему как раз будет.
Сивый хлопнул себя по лбу.
– Да я и забыл, что ты не собираешься бравым видом девчат завлекать! В штатском ехать проще – патрули не будут без конца документы проверять. Они вечно на вокзалах ошиваются. Да и милиция сейчас шерстит солдатиков: оружие из зоны боевых действий ищут. Подарок мой в сумке?
– Нет, при мне, – провел по левому боку Гаврош. – Специально внутренний карман пришил…
– Это ты зря, – покачал головой Сивый. – Документы и деньги надо было в карман, а его – в сумку, на самое дно…
– Ладно, обойдется! Деньги и документы тоже в кармане, – он провел по правому боку.
– Кстати, вечером из части звонили, – нахмурился прапорщик. – Там еще бумага пришла: не отлучался ли ты куда-нибудь за время службы?
– Так уже было! И я объяснение писал, и вы…
Сивый пожал плечами.
– Видать, машина крутится. Значит, что-то серьезное. Опять те же вопросы!
– Ну, а вы что? – безразлично спросил Гаврош.
– Что, что! Сказал, что не отлучался. Сегодня надо письменно подтвердить. Ты там точно ничего не натворил?
– Да я в Яблоневке один день пробыл, когда бы успел? С матерью повидался – и обратно! Ничего, вернусь домой, разберусь…
С лязгом и скрипом затормозил подошедший состав.
– Ладно, – улыбнулся прапорщик. – Тебе пора. Через минуту отправление… Удачи, боец!
Глава 4
Другая сторона