-Ну, тебе виднее. Пойду, спрошу у мужей, что думают они… о железной тевтонской свинье, -лукаво сказал волшебник.
-Свинья —это да, -легко согласилась Ветка, -свинья, может, была и лишняя… но кто же знал, что они так живо Даина приплетут…
***
Девушка вернулась в опустевший золотой зал Эребора. Посмотрела в морду чудовища на стене.
На трон, собранный из клинков.
Хотелось сесть на трон несказанно, но -слишком много говорили о приличиях, и слишком много таковых она влет нарушила.
Увидала какой-то стул, со скрежетом выволокла его на центр зала. Поставила лицом к дракону. Потом к трону. Потом боком, чтобы видеть и то, и другое.
Прикинула глубину зала, акустику.
Села, вытянув ноги, заложила руки за голову -взъерошила короткие волосы, которые при удачном освещении смотрелись светло-золотистыми, а при неудачном -русыми с сединой.
Прижмурилась, собираясь с мыслями. Начать, что ли, раз русич, с чего-нибудь вроде «Вдоль по Питерской»? Но нет -зал и душа требовали как раз тевтонского звука. Голдшлегеррр герррцегского.
И, выбрав, Ветка сломила палочку Гэндальфа.
-Ррраммм… штайн… -гулко разлилось по залу. -Рраммм… штайн… Ein Mensch brennt… Ramm-stein… Fleischgeruch liegt in der Luft…
«Надо было спросить, как регулировать громкость», подумала Ветка. Зал задрожал, как ей и хотелось -даже не потому, что звук был чрезмерно силен.
А потому, что сложилось.
***
— Черное наречие! -вскочил Торин. — Здесь!
Миг — и все короли ближайшего Средиземья, побросав бокалы и тарелки, бросились к залу. С других галерей бежали ошалевшие гномы из тех, кто оказался поблизости — бежали, и застывали в колоннаде.
— Рррам… штайн…
— Таркун? — выкрикнул Торин.
— Да, дева попросила музыки… которую она любила. Напоследок, — маг улыбался, — кто же знал, что музыка эта — такова?..
— Это не темное наречие, — громко сказал Трандуил, — скорее уж кхуздул.
— Вот и нет, — отрезал Торин.
— Она сидит там, посередине, и ей хорошо, — недоверчиво крикнул Фили, пытаясь переорать Тилля Линдемана. — Может, она оглохла, или ей на самом деле плохо?
— Скорее не знает, как убраться оттуда… — сказал Бард. — Я бы крайне хотел.
Гэндальф тем временем сделал пару пассов руками:
— Все, я скрыл шум внутри… нет, ей хорошо. Пусть она слушает, но другие гномы вне златого зала этого более не услышат.
Эльфы стояли рядом друг с другом.
Торин не поверил глазам — Трандуил широко, ярко улыбался, положив тонкие пальцы, унизанные кольцами, на бедра — так, словно понимал в происходящем больше, чем остальные.
Глорфиндейл же внезапно переменился — витязь был натянут, как струна, казалось, врос в странную музыку, и едва удерживался, чтобы не броситься в зал. Витязя, который всегда словно смотрел сквозь стены и сквозь людей, капризно голодал за накрытым столом, привередничал в выпивке, Торин видел таким воспламененным единственный раз — когда тот свился в клубок с голубым драконом.
Лесной Владыка покачал головой и фыркнул.